Кандалы
Шрифт:
Переселился старшой брат в новую избушку, молодые в старой избе остались.
Дружно зажил Лаврентий с молодой женой. Миловидное, славное личико было у белокурой синеглазой Паши. Всем по душе пришлась простодушная, доверчивая улыбка ее, да и в глазах-то ее синих чистота да простота были. Почти еще детской душевной невинностью веяло от этой юной пары — только на год старше безусого Лаврентия оказалась семнадцатилетняя Паша, а все-таки норовила верховодить им.
Ондревна не оставляла их хозяйственными поучениями, но случилось так, что сразу же не повезло молодоженам.
Три лошади достались
Летом и осенью паслись они на другом берегу Постепка, напротив мыса, где речка становилась шире и глубже, чем у мостика. Паслись там лошади и из других дворов. Обыкновение было, чтобы при возвращении домой не делать крюку к мосту, перегонять лошадей через речку вплавь к мысу: ближе эдак было, потому все так и делали. Но однажды, прыгнув с берега в Постепок, почувствовала себя Карюха дурно — на сносях была и как раз тут время жеребиться ей пришло — не выплыла, утонула. Лишился лошади Лаврентий вместе с нерожденным приплодом. Лошадь для мужика — все равно, что друг и домочадец. Породистая Карюха с ее красивой головой, умными глазами и тонкими ногами была любимицей семьи и родоначальницей всех лошадей в хозяйстве деда Матвея. Навзрыд плакал о ней Лавр. А тут как раз осенняя пашня подходила — опросталась бы Карюха да и в плуг — полторы десятины только и было надельной земли у Лавра.
Погоревали Лаврентий с Пашей и решили новую лошадь купить: сразу пригодились сбережения дедушки Матвея.
Запряг Лавр Ваську в телегу и отправился за Волгу, через Бурлацкую гору — в уездный город на конскую ярмарку. Поскупился сын прижимистого Матвея въехать на постоялый двор — гривенника пожалел — остановился на площади, выпряг коня и к телеге привязал, сам в ближнюю харчевню пошел. Не одна его лошадь на площади стояла — многие так делали из копеечной крестьянской бережливости. На ярмарку почитай что все мужики из ближних деревень съезжались, в лицо друг друга знали. Но, видно, переменились времена — когда вернулся Лавр, одна пустая телега стояла: пропал красавец Васька без вести. Кинулся парень туда-сюда, у всех спрашивал — никто ничего не видал. Слыхом не слыхано было, чтобы у кого-нибудь лошадь украли среди бела дня на базаре.
Не так денег было жалко Лавру, как самого Ваську — такого же друга для него с детских лет, каким был старый Чалка для деда Матвея.
Пришлось купить вместо украденного коня обыкновенную крестьянскую лошаденку за восемьдесят рублей.
С тяжелым камнем на душе вернулся на ней Лаврентий в деревню и уже не плакал, не терзался, как это было с ним, когда погибла Карюха; молча вздыхал, упершись в землю взглядом, когда Паша утешала его ласковыми словами, гладя рукой густые русые волосы его:
— Не кручинься, Лавруша! Утро вечера мудренее, жена мужа удалее. Я отцу поклонюсь — лошадь вымолю!
Пришла и Ондревна с Яфимом своим.
— Слышу, слышу! Золовка хитра на уловки! — тараторила Ондревна. — Дотешились детки до беды! да и то сказать — как угадать? Тихо идешь — беда догонит, шибко пойдешь — беду догонишь!.. Так-то старые люди говорили!.. А ты, Лавруша, не унывай — оба вы молодые,
Лавр поднял голову, тряхнул волосами и вдруг улыбнулся.
— Эх! — он повел широкими, как у отца, плечами, — видно, у всякого Филатки свои ухватки!.. Чужой ум не попутчик! Старики умели добро сберегать, и мы уметь будем! Работать будем, горбом возьмем!
— Пра… правильно! — заикаясь, подтвердил Яфим, — не пла… не плакать же!.. Лошадь-то я тебе дам покудова: по… помочью работать будем!
— Знамо! — перебила его Ондревна, — беда не дуда: играть не умеешь, а покинуть не смеешь! Попал в тиски, так пищи не пищи — выход ищи!
Братья вышли во двор новокупленную лошадь смотреть.
Решили Паша с Лавром изо всей силы работать, а беде не поддаваться. Когда родные ушли, Лавр вытащил из-за божницы чернильницу с пером и четвертушку серой бумаги.
— Чего это пишешь? — нагнувшись к нему, спросила ласковая Паша, обнимая его.
С трудом выводил корявым детским почерком без всяких знаков препинания отвыкший от грамоты Лаврентий.
«Здравствуй Вукол, — медленно читала через плечо мужа Паша, — больно я соскучился об тебе вспомнил нашу прежнюю дружбу и сердце мне ровно кто обливает чем…»
Тут всхлипнула Паша и заплакала.
Листратовы, лишившись казенного участка, не очень унывали: никто в деревне в точности не знал, сколько арендаторы денег нажили за сорок лет аренды, но полагали, что немало.
Павел то и дело за Волгу в город ездить стал: лабаз для ссыпки зернового хлеба на пристани купил, городской дом приобрести приглядывал, хлебную торговлю думал открыть. Но покуда продолжал попрежнему жить в Займище, хотя никаких дел по земельной части с мужиками у него уже не было — вроде как на даче жил… Старшего сынишку в гимназию отдать в губернский город собирался, а сам, как и прежде, в ватном пиджаке и высоких сапогах ходил по-мужичьи.
Онтон постарел, безбородое лицо на печеное яблоко походить стало. Жил старым бобылем — один, держал работника да стряпку-старуху. У этого на старость тоже, видно, скоплено было — век доживать в Займище собирался.
Василий Листратов с женатым сыном Иваном и прежде-то немного земли арендовали, беднее других Листратовых жили, а теперь и вовсе почти по-середняцки работали на старой, надельной земле. К этому времени у всех у них яблочные сады подросли, что еще прежде посажены были, а теперь хороший доход стали давать.
В старые годы никто садоводством на степной стороне Волги не занимался; пустое это было дело тогда — без чугунки сбыта в городе не было, куда лучше казенную землю снимать, белотурку сеять — пшеницей жила вся Средняя Волга, весь луговой берег ее.
Как-то приехал из Кандалов Амос Челяк на своей большой сивой кобыле: печь печью лошадь была; подъехал ко крыльцу Павла, лошадь привязал, тяжелыми шагами в горницу ввалился, бобровую свою бороду разгладил и начал глубокомысленные речи за чаем разводить:
— Вы тут живете и ухом не ведете, об участке плачете, а ведь не в том сила, что кобыла сива! Был я в городе, в земскую управу зашел: землю теперь под сады у нас в Кандалах за речкой дают, и молоднячок для посадки через земство можно получить!