Камни Рун

Якубович Александр

Стволы еще не успели опуститься и взять прицел, как я потянулся к собственному нутру. Что мне говорила Витати? Что-то про контроль? Сейчас мне как никогда нужно было погрузиться в Пустоту, почти провалиться в этот бездонный колодец. И все с одной целью — высосать всю магию из взрывного порошка и амулетов, которые его поджигают.

Убийцы по команде взяли меня, замершего посреди коридора, на прицел, и так же синхронно нажали на специальные рычаги в нижней части мортиры, что замыкали контуры амулетов. Простая, до ужаса простая и эффективная конструкция. Только

если ты не столкнулся с противником, который одним своим присутствием вытыгивает магию из окружающего пространства.

Казалось, сам свет исказился от моего зова. Пустота темной тенью метнулась вперед, подчиняясь неслышимой, но простой команде: жрать все на своем пути. Истребить любую крупицу магии. Жалобно звякнули контуры хлопушек, заряженных в мортиры, но вместо раскатов грома и клубов сизого дыма, в коридоре стояла звенящая тишина.

Пока опешившие от тройной осечки убийцы пытались сообразить, что же произошло, Витати все решила в нашу пользу. Винефик, словно нарушая законы природы, прыгнула на баррикаду, оттолкнулась ногой от стены и еще в полете зарубила одного из стрелков, а приземлившись — двумя ударами прикончила остальных.

Я перебрался на ту сторону и посмотрел на мертвецов. На груди одной из убийц — это была женщина — висел амулет Отавии. Все же бандиты, даже такие мастера, как эти, остаются бандитами. Не сумела пройти мимо безделушки.

Амулет не выдержал встречи с Пустотой. Все камни, что были вставлены в оправы, лопнули или потрескались, что превратило ценное изделие в кусок бесполезного сплава обычного и болотного золота. Ну и пусть. Я сделаю для Отавии новый, лучше этого. Даже если не сумею его зарядить. Главное, чтобы принцесса была жива.

Одна комната, вторая, третья. Мы выносили ударами ног дверь за дверью, пока не нашли необходимое.

Он держал клинок у горла Отавии, готовый в любой момент зарезать девушку.

Отавия выглядела дурно. Большой кровоподтек на щеке, несколько тонких порезов, будто бы кто-то игрался с ножом, используя ее кожу, как холст, кляп во рту и абсолютно безумный, горящий ненавистью взгляд. Ровно до того момента, как девушка увидела меня — живого и здорового. В этот миг Отавия замерла и стала таращиться на меня не-мертвого, будто бы я был лихорадочным видением.

— Стоять! Стоять! — заверещал убийца, глядя на капающую с клинка Витати кровь. — Не подходите, или я ее зарежу!

— А потом мы пустим тебя на ремни, — хмуро сообщила винефик. — И поверь мне, умрешь ты не скоро. Даже не на этой неделе.

Мужчина, удивленно крякнул и уставился на дочь Степи. Я же тихо скользнул вдоль стенки, занимая позицию чуть в стороне.

— Я уйду! И она — со мной! — сообщил убийца.

— Никуда я с тобой не пойду! — Прорычала Отавия, выплевывая кляп.

Нож коснулся кожи на горле принцессы, проступила алая полоска крови.

— Тут я командую! — сообщил убийца.

Я заметил, как Витати и Отавия переглянулись. Что они задумали?..

— Эй! Слушай! — отвлек я убийцу, делая шаг вперед и заставляя его перевести взгляд на меня.

Не знаю, научилась

ли принцесса этому во дворце, но как только фокус внимания наемника сместился с винефика на меня, Отавия приложила убийцу затылком по носу, всей спиной вжимаясь в его грудь, дабы отодвинуться от ножа. Винефик же будто этого и ждала. Витати прыгнула вперед и вогнала острие сабли в подбородок мужчины, который тот задрал на мгновение из-за удара принцессы, пригвоздив того к стене. Сама же Отавия покатилась по полу кубарем, спасаясь от острого лезвия в руках душегуба.

— Цела? — спросила келандка, глядя на последнюю Форлорн.

Отавия ничего не ответила. Я помог девушке освободить руки, проверил, нет ли на ней глубоких ран, после чего был удостоен звонкой и хлесткой пощечины.

— Не смей! Слышишь! Не смей больше так!

— Что не сметь?

— Я видела! Лежал! Весь в крови! Я видела! — принцесса почти сорвалась на плач. — Я думала!..

Вместо объяснений я обнял девушку, прижимая ее голову к своей груди.

— Как видишь, Пустота и осколки камня меня спасли. И Витати.

Отавия пару раз тонко всхлипнула, но так, чтобы не видела келандка, а после — вывернулась из моих рук.

— Я слышала! Это все дагерийцы! Они заплатили этим выродкам, чтобы они меня держали в какой-нибудь яме! Или прирезали, но за живую обещали доплачивать!

— Ты уверена, что дагерийцы? — уточнила Витати.

— Ты думаешь, я столичный выговор не узнаю? Он был здесь! Этот мужик! Был, и ушел…

Мы с Витати переглянулись.

Дело плохо. За принцессой началась охота и уверенность учителя, что ей ничто не угрожает — а я говорил на этот счет с Осиором — теперь ничего не значила. Что-то изменилось в Шамограде, что-то случилось, и Отавия стала помехой, которую хотят убрать. Только кто?

А еще я помнил, что заказ был и на мою голову… Они ведь убедились, того ли калеку закололи…

Мы оба стали дичью. И как спрятаться от шпионов Торлорна — а это было его рук дело, я был практически в этом уверен — я не имел ни малейшего представления.

— Говоришь, платили и за тебя мертвую? — уточнила Витати.

По глазам винефика было ясно — она думала о том же, о чем и я.

— Да, — ответила принцесса, немного успокоившись и взяв себя в руки. — Меньше, но платили.

На глаза мне попались пара бочонков с руной Тир на боку. Ох, вот бы только моя Пустота до сюда не дотянулась…

Высыпав немного смеси, мы подожгли ее с помощью искры, высеченной о клинок убитого. Порошок весело занялся, разбрасывая во все стороны дым и распуская вонь.

— Если платили и за мертвую, значит, будешь мертвой… — сказал я.

Витати быстро поняла, что делать. Несколько светильников с первого этажа, пролитое масло, огонь лучины. Мы едва успели выскочить на задний двор, как огонь выбился сквозь узкие окна, а после — добрался до взрывного порошка наемников.

Ни одна моя печать, даже самая мощная, не взрывалась с такой силой. Дом буквально разметало по кускам, превращая обычный-то с виду пожар в гудящий огнем хаос.