Камни Рун

Якубович Александр

Пробираясь темными улицами Акрильсеры, стараясь при этом не привлекать к себе внимания, я думал, насколько обязан келандке. Она меня многому научила, показала во многом пример, дважды спасла только за последние полгода. Витати, при всей ее жесткости и жестокости была хорошим человеком, со своими тайнами и секретами, но именно она была самым надежным моим спутником из всех. У Осиора хватало своих бед и проблем, у него была Виола. Ирман… Что тут сказать? Мы со слугой ненавидели друг друга. С Отавией меня связывали чувства, но вот Витати… Не каждая сестра может быть так близка,

как была дорога мне келандка.

Встала на место и история во дворе. Она знала о моих переменах по ночам, она пыталась до меня достучаться. А если…

Я едва не запнулся, когда понял, что и Отавия была в курсе. Поэтому она и приходила ко мне по ночам. Но почему они все молчали? Почему не говорили мне о переменах? Этот вопрос я шепотом задал келандке, пока мы вжимались в стену какого-то здания, пропуская мимо себя выпившую компанию.

— Когда в последний раз Осиор задавал тебе вопросы о том, что случилось в поле у Нипса, ты впал в ступор и встретился с Пустотой, — шепотом ответила винефик. — Как ты думаешь, хотелось ли нам опять погрузить тебя в это состояние?

— Так было нельзя! Вы должны были мне сказать! — прошипел я.

— Это не было чьим-то отдельным решением, — ответила келандка. — Мы решили так все вместе.

На этом мои споры резко прекратились. Они все знали, они все мне врали. Что бы что? Что бы защитить от этого знания? Я мог менять внешность? Если четки Магнуса были камнем рун, который Эдриас разрушил для того, чтобы захватить тело того мужчины, то, получается, Магнус никогда не был Магнусом? А кем он был? Неужели…

Эта загадка, разбитая на части, стала складываться в моей голове. Всплыл интерес господина Неро к случившемуся на конюшне, его расспросы. То, как быстро он оказался за пределами городских стен…

— Помнишь господина Трибунального Истигатора в тот вечер? — шепнул я келандке.

— У конюшен? Помню, — кивнула Витати.

— Ему нельзя верить.

— Я знаю.

— Что?!

— Я знаю. Я никогда ему не верила. Он лжец.

— Почему мне не говорила?

Опять кто-то идет. Мы снова скользнули в переулок и, пряча оружие, вжались в стену.

— Потому что это друг твоего учителя, а в твоих глазах Осиор непогрешим, — ответила келандка. — Ты бы мне поверил тогда? В Шамограде? Если бы не дошел своим умом?

В словах винефика был резон.

— То-то же, — подытожила Витати, наблюдая за моим выражением лица. — Поэтому я зря и не сотрясала воздух. Как видишь, всему свое время… Мы уже близко.

Келандка подняла ладонь, давая мне знак остановиться. Мы замерли на углу очередного дома. След привел нас куда-то к реке, к грузовым пристаням.

— Совсем близко, — шепнула Витати. — Вон там.

Винефик указала рукой на небольшое здание с трактиром на первом этаже. Принцессу удерживали где-то там, я тоже это видел в истинном зрении — шлейф белой магии уходил за угол, к задней двери.

Я перехватил меч, взвешивая оружие в руке. Приятно опять быть сильным и здоровым. И те, кто посмел напасть на дом Бальдура и украсть у меня Отавию, сейчас горько об этом пожалеют.

Глава 23.

Значит война

Ирман бежал со всех ног.

Весь в крови, слуга несся по косым улочкам Акрильсеры, словно молодой. Быстрее, быстрее добраться до дворца, сообщить господину Осиору! Какой кошмар!

Пару раз его пытались остановить, но слуга рычал на служивых так и сулил им такие кары, что никто из столичных стражников не рискнул связываться с ним, а несколько бойцов и вовсе увязались следом за мужчиной, на бегу гремя оружием и доспехами.

Вот в таком странном виде вся делегация — во главе окровавленный Ирман с безумным взглядом, а следом небольшой отряд городской стражи — и уперлась в дворцовые ворота.

— Пропустите! Немедля! — рыкнул Ирман, да так убедительно, что стражники даже чуть дернулись в сторону калитки.

— Кто там уже?! Ворота закрыты! — донеслось из сторожки.

В следующий момент на улицу вывалился молодой десятник — судя по блеску нагрудника, едва получивший этот чин — окинул взглядом слугу и только презрительно цыкнул:

— Пшел вон отсюда! Стража, куда смотрим?!

— Я тебя, безродную собаку, прикажу вздернуть за ноги на этих самых воротах, если ты, сучье племя, сейчас же не отворишь и не проводишь меня во дворец, к господину вашимшанскому послу! — вызверился Ирман.

Стражники, что уже имели удовольствие познакомиться со слугой Трибунального Истигатора, вжали в плечи головы, ожидая худшего. Только один, самый смелый, сделал шаг вперед и попытался взять Ирмана за локоть, но мигом получил оплеуху и пинок под зад. Ирман сейчас был похож на старого разъяренного кота, окруженного бестолковой сворой дворняг. И последних, вроде бы, и больше, но вот силы сторон уж точно были не равны. И самые сметливые понимали — с Ирманом лучше не связываться.

— Ты кто такой?! Как смеешь?! Эй, парни, ну-ка отворите, сейчас я его…

Едва десятник выскочил за калитку и потянулся к короткому мечу на поясе, Ирман рванул с груди боевой амулет и выставил перед собой.

— Стоять! Живо, веди меня к послу! — потребовал слуга.

Десятник, то ли не поняв, с кем имеет дело, то ли посчитав, что Ирман блефует, продолжал надвигаться на мужчину. Шаг, другой, третий…

Улицу перед воротами осветило красной вспышкой, а камень под ногами десятника оплавился от магического огня стрелы Тир.

— Тут три контура! — прорычал слуга. — Тебе точно хватит, дубина!

— Амулет! — воскликнул кто-то. — Боевой!

— Я слуга Шестого Трибунального Истигатора Осиора, требую, чтобы ты проводил меня к вашимшанскому послу, который сейчас принимает моего господина и его спутницу, Фиолетового Архимага Круга Виолу. Ты, выродок, должен был видеть их здесь около часа назад!

— Истигатору… Круга… — пролепетал десятник, глядя на пятно, что оставила стрела Тир.

Лаолиса была бедна на магов. Тут даже маг пояса — в большом почете, а плащевики вовсе не задерживались на острове, предпочитая строить карьеру где-нибудь на континенте, в Вашимшании, Дагерии или Гоунсе.