Камешки
Шрифт:
— Интересная теория, — наконец сказал магистр. — Занятная. Я даже понимаю, откуда она взялась, тоже в свое время увлекался методиками Боера Батьяша. Но хватит ли у тебя концентрации, чтобы провести хотя бы одно лабораторное испытание? Я читал твои характеристики, все твои преподаватели сошлись в том, что усидчивости тебе не хватает катастрофически. Так что, скорее всего, это будет пустой тратой времени. Ты бы лучше эту теорию продал, наверняка нашлись бы покупатели.
— Ночевки в степи под звездами способствуют усидчивости и развитию концентрации, — сказал Роан.
— Да? —
Похоже руководитель надеялся поставить самоуверенного ученика на место. Взгляд у него был азартный, движения рваные и поспешные. Он едва не уронил на пол половину бумаг со стола. Вихрем промчался по кабинету и скрылся за дверью.
Роан печально вздохнул и пошел следом.
Наверное, у него с внешностью что-то не то. Большинство встреченных людей отказывалось верить ему на слово.
Обнаружился магистр в лаборатории. Он поспешно натягивал рабочую куртку, попутно пытаясь разгрести кучу бумаг, под которыми было что-то металлическое.
Роан опять вздохнул и пошел помогать. А то сейчас эти бумаги уронит, расстроится и разозлится. А с разозленным человеком разговаривать сложнее и не имеет значения, на кого он зол.
— Вот! — гордо сказал Леска, указав пальцем на непонятное переплетение металлических трубок и зеркал. — Лабиринт Хоберта. Самый простой способ измерить концентрацию. Сколько зеркал сумеешь соединить, таков и показатель.
Роан склонил на бок голову и с интересом посмотрел на лабиринт. О нем он слышал, но видел впервые. Слишком уж редкая и дорогая штуковина.
— Тебе нужно тянуть нити через трубки от зеркала к зеркалу. Каждое зеркало будет отражать твою нить, но оно же будет и частично ее поглощать. У тебя две задачи. Первая — контролировать поглощение и добавлять энергии, чтобы нить не оборвалась. Вторая — следить за лабиринтом и подводить нить к зеркалу так, чтобы она отражалась под нужным углом и попадала в нужную трубку. В лабиринте много тупиков. Понятно?
Роан кивнул, подошел к лабиринту вплотную и стал его разглядывать.
Нити тянуть молодой маг умел, он вплетал в паутину из таких нитей звезды. А там еще и приходилось все время держать уровень паутины от земли, иначе весь рисунок смещался. Зато здесь трубки.
Интересно, что в итоге получится?
— Приступай! — велел Леска, сдув с лабиринта пыль с помощью бытового амулета.
Роан кивнул. Наклонился и посмотрел сквозь одну из трубок. Потом потянулся, расслабил плечи и глубоко вдохнул.
По первой трубке нить тянулась долго-долго, она все время натыкалась на стенки, сказывалась привычка видеть эти нити перед глазами без каких-либо препятствий. Зато отразилась от зеркала нить правильно с первой попытки. Зеркала — это те же звезды на небе, а на звездах он натренировался. Вторая трубка пошла легче, Роан просто повел взглядом с одного конца до другого и кончик ниточки потянулся к очередному зеркалу. Потом Роан чуть не зашел в тупик и надолго остановился, пытаясь сообразить, как его обойти и не оказаться в следующем через несколько зеркал. А потом лабиринт
— Вот, — сказал парень, решив, что возвращаться все же не стоит, и перевел взгляд на магистра Леску.
Вид у руководителя был ошарашенный. Он таращился на Роана совершенно круглыми глазами и опять был похож на филина.
— Что-то не так? — осторожно спросил молодой маг.
— Все не так! — жизнерадостно рявкнул магистр. — Точнее так! Теперь я знаю, кого пошлю на ежегодные соревнования, и отыграю обратно чашу…
— Какую чашу? — искренне удивился Роан.
— Красную в горошек. Именную! — обрадовал его Дуэйн Леска, а потом стал улыбаться широко-широко. — И всех отправлю в степи под звезды, учиться концентрироваться… А ты не хочешь поменять тему? Развитие такой концентрации столь быстро это же…
— Это теория Батьяша, — подсказал Роан увлеченному магистру.
— Ах, да, — опомнился Леска. — Вечно он всех опережает. А был ведь ничем не лучше меня, я с ним у одной девочки историю списывал, мы даже вместе ей на конфеты скидывались…
Магистр вздохнул, махнул рукой и опять взялся читать Роанов план, словно мог что-то там упустить.
— Так, — сказал начитавшись. — Не знаю, кто тебе помог, но профиль у него другой. Работы в лаборатории должно быть больше. И обязательная летняя практика уже в первый год. Ты ведь не лекарь, работающий с людьми, тебе можно действовать методом проб и ошибок, главное с энергией не перебарщивать. И да, к концу года должен быть первый опытный образец. Добавь. А я еще подумаю, кажется, я что-то упускаю.
— У меня есть первый опытный образец. Точнее, рабочий образец, — признался Роан и стал закатывать рукав.
— Даже видеть не хочу, — отказался знакомиться с образцом магистр. — То, что ты сумел сделать для себя, ничего не стоит. Это просто пустая трата времени. Себя ты знаешь и чувствуешь, и твой дар не сопротивляется, еще и помогает, выправляет за тебя мелкие ошибки. Вот когда начнешь работать хотя бы с куклами из мяса, имитирующими магов, сразу поймешь разницу. Так что не гордись. Переделывать гораздо сложнее, чем делать с нуля.
Роан только кивнул.
Он к этому выводу и сам дошел. Просто для кого делать изначально, если не для себя?
Этот вопрос Роан задал вслух, за что был обозван балбесом, не знающим, что маг делающий что-то для себя совершенно бесполезен, и изгнан из лаборатории.
Впрочем, эта встреча с руководителем прошла неплохо и хотя бы пытаться избавиться от своего аспиранта магистр Леска уже не будет.
Вроде бы.
А дальше жизнь потекла своим чередом.
Точнее, она поскакала, с камня на камень, как горный козел — недолгий полет, приземление на твердую поверхность, толчок и опять полет до следующего камня. Иногда еще можно постоять, осмотреться, чахлый кустик, растущий в щели, ощипать, а потом дальше. Потому что, если не будешь шевелиться, кто-нибудь обязательно сожрет.