Каменные сердца
Шрифт:
Мужчины охотно берут и не торопятся отдавать. Мелкий Джонатан не исключение. Туве прямо-таки исходила потом, и вовсе не от бурного оргазма, как решил, задремывая, Хайд, а от сокрушительной слабости.
Люди обращаются с без затей: забирают, если могут, и тратят без оглядки. Что ж, они платят за это свою цену — их тела увядают в какие-то жалкие доли Круга.
Другое дело — туве, траины, пикси, кнолли, ффыски и другие существа, чья проходит множество сложных циклов, формируя плотный мощный .
Вселенная не чужда иронии, и люди, безусловно, являются одной из ее шуток. Злых шуток, как ни прискорбно. Человек сотворен, чтобы , брать все без
Людская жизненная сила свободно выплескивалась с гневом, радостью, печалью, но и возвращалась легко — так вода проникает в дырявую канистру, опущенную в ручей. Жидкость никогда не заполнит емкость полностью, но и пустовать ей не придется.
Канистра Туве была целой, а открутить крышку представлялось задачей не из простых. Хотя Джо справился с этим с поразительной легкостью. Немудрено — он ведь человек. А поцелуи — самый действенный способ обмена или кражи оной.
Туве вздохнула. Теперь наступила пора для вздохов.
Аккуратно высвободившись из объятий Джо, она прильнула к теплому шершавому стволу , которого здесь почему-то величали Старым Лораном. Может быть, все еще обойдется. Может быть, Джо ее полюбит.
Но если нет, то Колесо Вселенной раздавит их, как машина — дождевых червей, покинувших свои подземные убежища. Плата за поспешность и неосмотрительность высока в любом случае, но в подобных ситуациях это почти всегда — смерть.
**
Как нам повезло, что Дриббл умеет кидать Мендос, лежа лицом вниз, приближалась к люку. Пардон, милашка, мы обдерем твою мордашку. Все лучше, чем сдохнуть.
Наконец мне представился шанс перебежать улицу, и я, набрав в легкие воздуха, как перед нырком, рванулась наискосок от своего укрытия. Кто-то заметил Томов силуэт, но пули вышибли мозги лишь его длинной и слишком медлительной тени. В зазор между домами я с трудом протиснулась боком. Почему здания не поставили вплотную? Наверное, специально ради такого случая!
Лампу в фонаре над выходом из проулка разбили, упростив мне задачу скрытно вылезти наружу.
Подавляющее число людей на площади либо уже умерли, либо умирали, но легче от этого не становилось: многие из них, сознательно или нет, желали отправиться в большой компании. Коренастый бородатый мужик с ручным пулеметом корчился в конвульсиях у еще недавно белой стены, обильно заляпанной внутренностями (которых, по мнению старика Срама, в человеке несколько сотен километров). Однако пулеметчик продолжал упрямо вдавливать палец в спусковой крючок — или уже не мог разогнуть его, — бросая уцелевшим недюжинный замысловатостью траекторий стрельбы. Нескольких выбежавших из переулка шинкэтцев буквально разорвало на куски. Я проползла на четвереньках мимо лежащего на боку мужчины, судорожно пытающегося перезарядить миниатюрный «энграм». На воротнике некогда роскошного купеческого одеяния холодно сверкал золотой орел. Вряд ли, впрочем, у дядьки получится сменить магазин одной рукой — вторая болталась на ошметках сухожилий и рукава. Чуть поодаль дюжий полицейский, издавая жуткий булькающий рев, забивал кого-то своей каской. Меня начало подташнивать. Отслужившее оружие, гильзы, внутренности, кровь, осколки костей, куски тел. Как там говорила Туве? Мир каменных сердец? Скорее уж не сердец, а мозгов, если люди поныне грызутся друг с другом на погосте, в который их неуживчивые предки превратили Эос. Эта мысль придала мне сил. Хэй, Мэйби! У тебя тоже
В конце улицы вместо ожидаемой троицы я обнаружила парочку — Тиану и Декстера. Признаков жизни, явных и заметных издалека, они не подавали, ответа на мой оклик не последовало. Позади меня, ближе к площади, начинался второй акт представления: повылезали те, кто отсиживался в укрытиях, и, похоже, в дело ввязались мирные шинкэтцы. Надо мной с треском распахнулось окно во втором этаже, и раздались выстрелы, сопровождаемые нечленораздельными криками. Затишье закончилось. Плюхнувшись на колени, я попыталась нащупать у Тианы пульс и получила увесистую зуботычину.
— Ты чо меня лапаешь, говнюк? — вскинулась Эльхаим.
— Полегче, красотка! — шикнула я, закрываясь руками от тумаков.
— А это ты, Том. Пусти, я в порядке. А Декстер… — Тиана всхлипнула и села. — Ему досталось.
— Дотащим, а потом пускай док с ним возится, — ободрила я ее.
Тут нас обеих опрокинуло — на площади взорвалась граната. Уцелевшие перешли к аргументам. Толком еще не прочухавшись, мы подхватили Декстерову тушку и ринулись к узкому проулку, через который я сюда прокралась. Конечно, пролезть там с ношей нам не удалось бы. Эта пугающая догадка осенила меня на полпути.
— Стой! — завопила я Тиане. — Не пройдем.
Оглушенная девица не сразу подчинилась, и мы хорошенько дернули Тушкана в разные стороны. Тот незамедлительно очнулся и покрыл нас самыми нелестными эпитетами. Зато теперь он мог передвигаться самостоятельно, поэтому мы без особых проблем преодолели обратный путь. Правда, достигнув дна шестиметрового колодца, Декстер издал жалобный стон и завалился в Тианины буфера. Я нипочем не поверила бы симулянту, но Эльхаим потребовала моей помощи, перекинув его обмякшую руку себе через шею. Нахал опять нас оседлал. Но ненадолго. Вскоре мы вырулили в основной тоннель и наткнулись на наших друзей. Нас никто не ждал — нашлись занятия поважнее.
**
Кирна медленно, напоказ, слизнула кровь с широкого клинка и, проведя им по корсету — раздался еле слышный шелест, — убрала в ножны на бедре. Сагерт судорожно сглотнул.
Его отношения с Кирной были невероятно сложны. Большую часть времени он просто ее поблизости, воспринимая как неизбежное зло. Порой Сагерт ненавидел девицу, как любого другого работорговца, но помнил, что обязан ей свободой. А Кирну, видимо, возбуждала его ненависть и проистекающая из нее холодность, а иногда даже грубость. И все-таки периодически блондинка становилась полезной, в смысле приносила пользы больше, чем вреда.
Но сегодня он ею.
Когда Сагерт и Кирна подбежали к особняку Гильдии, до них все еще долетал гул бульдозерного двигателя и вой Тианы, самозабвенно подражавшей гудку. Заспанный клерк, появившийся в маленьком переговорном оконце, не успел даже узнать Сагерта — тот проломил ему череп мощным ударом в переносицу. Боец просунул руку в окошко и выдернул цепочку. Единственная задвижка, согнувшись, с куском косяка повисла на двери, когда он поднажал плечом — во внутреннем Шинкэте запирались без особой тщательности. Сагерт вполне допускал, что жить им осталось от силы час-полтора, и намеревался потратить это время с умом. Кирна не возражала. Она недолюбливала и презирала бывших коллег, как, впрочем, почти . По наблюдениям Сагерта, исключение составляли он сам, отец девушки, о котором она упоминала крайне редко, и, наверное, Аксель.