Каменное сердце
Шрифт:
Элла не знала, не имела ни малейшего представления, что произошло, когда был сломлен ее контроль, и прежней жизни пришел конец. Тогда потеря контроля стоила ей всего. Сейчас ей терять было нечего.
Если бы она могла выйти из потока энергии и убежать с воплями, так и сделала бы, но так как гадость исходила из нее, она могла лишь ждать, пока чудище отпустит ее, и молиться, чтобы это случилось побыстрее. Затем она могла бы начать все забывать. Снова.
Она знала, что это ее разум воспроизводит эхо криков из прошлого и сконцентрировалась
От волн энергии в ее ушах был шум, как во время прилива, но помимо этого устойчиво свиста не было ни резких, ни пронзительных звуков. Никто не кричал.
Она осторожно приоткрыла глаза и посмотрела из-под ресниц. Существо, удерживавшее ее, не двигалось, не убежало и не исчезло во взрыве света и дыма.
Он не убит, не ранен, не расчленен, не обезглавлен или, на крайний случай, он не сошел с ума, просто выглядел раздраженным.
Ну, раздраженным и любопытным.
– Ты планируешь вскоре остановиться или хочешь исчерпать свои силы до бессознательного состояния, человек?
Вопрос так поразил Эллу, что она прекратила выпускать поток энергии, будто щелкнула выключателем.
Гаргулья просто продолжал нависать над ней, выглядя ни капли не пострадавшим. Если вдуматься, он скорее выглядел немного раздраженным.
Он подчеркнул впечатление, глядя на нее сверху вниз и отрезав:
– Закончила?
Элла задумалась. У нее кружилась голова – побочный эффект от того, что она опустила барьеры и дала волю темноте внутри себя – но она не могла списать на это то, что гаргулья с ней разговаривал. Он завязал разговор до того, как она на него напала.
И почему после этой атаки он все еще стоит?
И, будто поддавшись этой мысли, колени подогнулись и внезапно Элла уже не стояла. И она бы разбила копчик о каменный пол террасы, если бы монстр, стоящий перед ней, не двигался со скоростью света, удержав ее за локти и аккуратно усадив на каменную ступеньку.
– Спасибо, – машинально пробормотала она.
Он отмахнулся от ее благодарности.
– Я уже говорил, что не причиню тебе вреда, но у меня есть вопросы. Ты хорошо себя чувствуешь, чтобы ответить на них?
Гаргулья присел рядом с ней, но Элле все равно приходилось смотреть вверх, чтобы увидеть его лицо. Может быть, в этом была причина нотки истерии в ее смехе.
– Я? Со мной все хорошо. У меня обычные галлюцинации, иначе как я могу разговаривать с ожившим чудовищем? А в остальном я прекрасно себя чувствую. Спрашивай, что пожелаешь.
Он сжал губы, кривя рот, и Элла показалось, что это не похоже на улыбку, затем он раздраженно выдохнул.
– Тебя раздражает моя внешность? Ты видишь чудовище? Прекрасно. Так лучше?
Элле потребовалось тридцать секунд, чтобы вспомнить свое имя.
Так или иначе, но от вида, как чудовищное, пугающее существо перед тобой, которое слегка обиделось на тебя,
То, что давным-давно французский художник видел, как олицетворение силы и угрозы, только что превратилось в самого привлекательного мужчину, которого Элле доводилось видеть.
Теперь на месте монстра стоял огромный, но реальный человек ростом в шесть футов и три или четыре дюйма с мощной, точеной мускулатурой бодибилдера.
Хотя и не такой толстошеий, как Арнольд Шварцнегер. Даже сохранив ту же силу, ему удавалось выглядеть стройным и изящным, как если бы каждая мышца его тела не была искусственно накачана, а работала и оттачивалась для максимальной эффективности.
Под джинсами и футболкой с длинными рукавами, которые появились во время преобразования, Элла могла рассмотреть биение силы, и обнаружила, что желает поближе рассмотреть это мужественное совершенство.
О чем она думает? Элла мысленно пнула себя. Он – чудовище, не мужчина.
Она не собиралась развивать привычку строить глазки мужчинам других видов.
Но если отвлечься от мыслей о клыках, рогах и, ну знаете, крыльев, Элла поняла, что любуется почти ангельской чистотой его черт. Лицом, которое фактически не отличалось от его каменной формы.
Пожалуй, лишь стало немного нежнее, менее резким, но в целом ничем не отличалось. Она не могла назвать его классическим красавцем – у него были слишком грубые черты лица – но, несмотря на это, сочетание выдающихся высоких скул, длинного тонкого носа и сильной, клиновидной челюсти с намеком на однодневную щетину, угрожало естественному балансу ее гормонов.
И это еще если не брать в расчет его глаза. "Монстр, Эль. Не красавец – чудовище".
Яркие и глубокие омуты его глаз горели внутренним огнем так ярко, что Элле захотелось достать шампур и зефир.
Огонь мерцал и вспыхивал в темных, почти черных озерах, в центре которых был лишь слабый намек на золотистое кольцо, отделявшее радужку от зрачка.
В его глазах таились секреты, сила и магия. Такого она никогда не видела прежде и никогда даже не смела воображать. Взгляд этих глаз загипнотизировал ее и удерживал, как кролика в ловушке, заставляя чувствовать себя уязвимой.
Вот такой лакомый кусочек.
Вздрогнув, она отвела взгляд.
Его голос прогремел между ними.
– Такая форма больше подходит для разговора? – снова спросил он.
Элла чуть не подавилась собственным языком.
– О, да. Конечно. Ты выглядишь великолепно. Я имела в виду... э, то есть, великолепно. Тело. Я… это... я хотела сказать... – Ее щеки запылали, будто температура резко поднялась до пяти тысяч градусов. – Ну, это здорово. Спасибо, – закончила она неубедительно.