Каменное сердце
Шрифт:
– Я не причиню тебе вреда.
В общем, он смел надеяться, что раз она молчит и не двигается, значит готова его выслушать. Он ощущал в ней магию, знал, что она не могла быть не осведомлена о ней, как и об остальном.
Если он задаст пару вопросов, она могла бы объяснить, как разбудила его и ради какой битвы.
Когда она заговорила, его надежды рухнули.
– Мне нужно проснуться, – пробормотала она себе под нос. – Почему я не могу проснуться? Это какой-то ночной кошмар. Это не реально. Ничто из этого не может происходить.
Кес смотрел, наполовину нетерпеливо и наполовину смущенно, как женщина, подняв руку, потянулась к другой руке и, схватив пальцами кожу, покрутила ее.
Она взвизгнула и уставилась на него.
– Срань Господня. Я ведь не сплю, да?
Несмотря на ее слова, взгляд девушки был все еще стеклянным. Может, мужчина, на нее напавший, напугал сильнее, чем Кес предполагал?
Он обернулся и увидел все еще лежавшего без сознания человека. Он не представлял большой угрозы. Затем Кес вспомнил то, что знал о людях с момента его последнего пробуждения, и сдержал вздох. Некоторые казались трусливее полевых мышей.
– Нет, это не сон, – прорычал он, хмурясь на нее сверху вниз. Кесу было необходимо знать, почему его пробудили, и он предпочел бы не тратить время на выяснения. Для этого было нужно, чтобы человек пришла в себя и пояснила ему все. – Однако, человек, есть серьезные вопросы, на которые мне нужны ответы. Как ты разбудила меня? Где существо, которое я должен убить?
– Убить?
Ее голос был похож на мышиный писк. Кес вздохнул, на этот раз вслух.
– Где угроза, человек? – потребовал он. Когда она продолжила просто пялиться на него, он приблизился к ней еще, но она лишь раскрыла рот, и выражение ее лица стало пустым.
Как и животное, с которым он ее сравнивал, она попятилась от него и смотрела на Кеса, будто у него появились кошачьи усы и голодный взгляд.
Он сдержался, чтобы не начать помахивать хвостом.
– Как я уже говорил, для тебя я не угроза, – выдохнул он, читая недоверие в ее до сих пор настороженном и ошеломленном выражении. – Ладно, я докажу тебе. Возьми меня за руку.
Он протянул ей руку, даже не заметив, как огромные, острые когти поймали лунный отблеск, похожие на жидкость в серебристом свете. Будто они были покрыты кровью.
Женщина определенно это заметила, так как очередной писк быстро превратился в полноценный крик, и она почти упала, споткнувшись о свои же ноги, пытаясь убраться от него подальше.
Черт подери, у Кеса не было на это времени.
Бормоча проклятья, он одним большим шагом преодолел расстояние между ними и осторожно взял женщину за руки. Он планировал лишь удержать ее от побега, но, видимо, она неправильно его поняла, так как в момент, когда его грубая кожа соприкоснулась с ее, женщина подняла руки и ударила по нему потоком магии.
***
Я. Сошла. С ума.
Такой была первая мысль Эллы, когда она поняла, что вот-вот подвергнется нападению второй раз за ночь, и мысль казалась абсолютно
На охраняемой территории музея Элла должна была быть в безопасности – по крайней мере, после того, как оттуда выпроводили Патрика Стэнли – потому что здесь больше никого не было.
Мужчина с ножом не должен был появиться из теней и подкрадываться к ней, как частица ходячего зла.
Однако, прежде всего, она не могла быть свидетельницей того, как тысячелетняя статуя оживает и встает на ее защиту, потому что такое не могло произойти. Не в обычном мире.
Статуи не двигаются, не летают, не отправляют в нокаут потенциальных грабителей и определенно не разговаривают с людьми, если только те еще не пересекли границу в страну недееспособных лунатиков.
Следовательно, Элла потеряла рассудок.
Это так просто и так по-настоящему.
Она была почти готова закрыть глаза и три раза стукнуть каблуками друг об друга, чтобы вернуться в Канзас[4], когда статуя отвернулась от бессознательного нападавшего к ней и протянула руку.
– Я не сделаю тебе больно, – прогрохотало оно.
Будто оно не чертова гаргулья!
Он, быстрая и неуместная поправка в ее голове. Даже с лоскутом ткани, похожим на набедренную повязку и прикрывающим очевидные причиндалы, статуя, несомненно, была мужского пола.
Мужчина. От верхушек рогов до кончика хвоста. Рога! Хвост!
От паники Элла потеряла голос, так что из ее предполагаемого крика вышел задушенный, пронзительный писк. Ее сердце подпрыгнуло к горлу, пока Элла изумленным взглядом смотрела, как чудище нагнулось, отрезая от нее свет, небо, мир, оставляя в поле ее зрения лишь себя.
Точеные черты, острые клыки и глаза, будто озера ночного беззвездного неба.
Она чуть не упала в обморок.
К счастью, она собралась прежде, чем зрение затуманилось.
У Эллы не было намерений разыгрывать из себя тупую блондинку, которую выпотрошат до конца первой сцены.
Мало того, что она не блондинка, так еще и не тупа, и не беспомощна. И раз уж она оказалась в такой ужасающей ситуации, по крайней мере, в этот раз она не ранит невинных прохожих.
Пятнадцать лет назад Элла поклялась себе никогда вновь не открывать эту дверь. Она мысленно захлопнула ее и заколотила досками.
То, что было за этой дверью, скрытое внутри Эллы, никогда не приносило ничего, кроме страха и боли, но сегодня это могло стать ключом к свободе.
Отвернувшись от угрожающего ей монстра, она стиснула зубы, собралась и взялась за ручку воображаемой двери.
Она распахнулась с силой урагана пятой категории[5].
Элла пыталась сдержать крик. Теперь она могла закрыть глаза, должна была их закрыть. Она не могла наблюдать за тем, что будет.
И не важно, сколько раз она повторила себе, что у нее нет выбора, что ее жизнь под угрозой, не так, как в прошлый раз. Прошлый раз был несчастным случаем.