Каменное сердце
Шрифт:
— Обойду четыре колодца, поклонюсь на четыре стороны, закрою глаза на ясный день, открою на черную ночь, призову ночную богиню. Иди ко мне, Среча добрая, иди ко мне, Среча могучая. Оставь себе силу сонную от заката до рассвета, отдай мне силу сонную от рассвета и до заката. Отныне, присно и во веки веков.
— И что теперь?
Ведун вместо ответа сдернул тряпицу, опрокинул кувшин. Змеи с шипением выползли наружу, поструились по дорожке. Люди испуганно шарахнулись назад. Олег провел над змеями веточками — движение тварей замедлилось, и секунд через десять
— Не понимаю тебя, чародей, — мотнул головой кочевник.
— Заговоренными ветками можно усыпить любую змею. Я нашепчу их для каждого. Пусть твои люди ходят по долине и собирают ядовитых гадов. По паре в кувшин будет вполне достаточно.
— К чему колдовство? — удивился один из воинов. — Их нетрудно ловить и так!
— Кто может ловить так — пожалуйста, — не стал спорить ведун. — Кто боится, пусть возьмет ветки. Поймаете тысячу тварей, и я обещаю вам победу над куницами.
— Но как?
— Я не всесилен, Бий-Султун, — развел руками Середин. — Я не могу поручиться, что где-то неподалеку не прячется лазутчик. Не стоит рисковать и открывать раньше времени наши тайны.
— Это мудро, — хоть и с недовольством, но признал старейшина. — Придется положиться на твое слово. Вы слышали, братья и дети мои? Начинайте собирать змей! Боюсь, до битвы у нас осталось не больше трех дней.
Воины разобрали кувшины, а Середин подошел к кочевнику в упор и тихо спросил:
— Как вы воюете, Бий-Султун? В тех битвах, в которых я побывал, кочевая конница проносится перед вражеским строем и закидывает его стрелами.
— Мы поступаем так же. Подлетаем и мечем стрелы. Но сами от них пытаемся увернуться. Когда мы дрались супротив гагуров, раз мы посекли их так, что сражаться оказалось некому… Это было восемь лет тому. Мы взяли с них славную добычу. Весь обоз, изрядно полону, крепких воинов, коих гагуры выкупали по одному…
— Как далеко бьют ваши луки?
— На сорок шагов. Иные и на полсотни. Но куницы станут выпускать по четыре стрелы на каждую нашу. Они посекут нас куда раньше…
— Не беспокойся, мой добрый Бий-Султун, — улыбнулся чародей. — Все получится. Соберите тысячу змей, и они принесут вам победу.
Пополнение в отряд рода ворона собиралось еще два дня. Старейшина тут же вручал им крынки и заговоренные веточки можжевельника, после чего отправлял их на ловлю змей, упрямо требуя по пять гадюк с каждого кочевника. Все камни, кусты, лужи и канавы вокруг покоренного кочевья были исхожены вдоль и поперек, а потому отряды ловцов возвращались назад, в свои долины, искали ползучих гадов и возвращались, с гордостью предъявляя добычу, словно вступительный взнос в ждущую нападения армию.
О появлении конницы враждебного рода дозорные сообщили вечером пятого дня. На ночь глядя куницы наступать не решились и разбили свой лагерь за холмом. Там их удалось более-менее уверенно пересчитать. Результат оказался неприятным: мстить за сородичей явилось не пять, а шесть сотен кочевников.
Воины из рода ворона
— Пора, старейшина. Поднимай людей в стремя. Я покажу позицию, на которой надо встать. Будем держаться на ней, пока победа не станет ясной и зримой. Потом дружно пойдем в атаку и ударим в копья. Род ворона не побоится принять врага на копье?
— Наших воинов еще никто не смел упрекнуть в трусости!
— Тогда по седлам! Пришел день вашей славы!
Три ряда всадников растянулись в сорока шагах позади затерявшихся в траве горшков. Копья стояли в специальных петлях, нацелив наконечники в самый зенит, щиты ждали своего часа на крупах коней, колчаны с луками были открыты, их оставалось только выдернуть и открыть огонь.
Кочевникам пришлось ждать почти час, прежде чем из-за склона горы показалась лента скачущих по трое всадников. Чужаки натянули поводья, войско стало быстро превращаться в бесформенную толпу. Старейшины рода куницы, похоже, не ожидали увидеть врага так скоро. А может — и вовсе не верили в такую возможность. Ведь их было больше в четыре раза!
Добрый час они наводили порядок в своих рядах и разбивались на отряды. Маленькие кучки воинов соединялись в большие, потом в очень большие. О сотнях и полусотнях речи не шло — туземцы предпочитали делиться на семьи и кочевья.
— Началось! Ты слышишь, чародей? Началось!
Куницы взвыли, начали разгоняться — один отряд за другим. Вороны выдернули луки, наложили стрелы. Олег прикрылся щитом, Роксалана последовала его примеру, спросила:
— Почему ты мне копья не дал? Все мужики с копьями!
— Если бы ты была толстозадой и жирной американкой, дал бы обязательно. Но ты ведь, милая, стройна и легка, как пушинка. Если ударишь пикой, то не враг, а ты из седла вылетишь. Формулу массы на скорость помнишь?
— Врешь ты все!
Тут нукеры из рода куницы пустили стрелы. Всадники мчались во весь опор всего в двадцати метрах, торопливо дергая тетиву, и, похоже, стремились не столько попасть в цель, сколько сами не оказаться мишенью.
— Хок, хок, хок! — то ли пугали, то ли подбадривали себя стрелки.
Шелест оперения, крики, ржание коней. Незнакомый воин в пяти метрах от Олега выпал из седла, слева совсем недалеко раненая кобыла встала на дыбы. Испуганно вскрикнула Роксалана — одна из стрел впилась ей в седло. Род куницы тоже понес потери — слетели с ног не меньше пяти скакунов, повис в стременах один воин, еще двое остались лежать после падения лошадей. Но их лавина все не кончалась и не кончалась, проносясь мимо подобно поезду.
— Чародей! — возмущенно закричал Бий-Султун. — Чародей, скорее!