Каменное сердце
Шрифт:
— Скоро осень, время забивать скот и закладывать припасы на зиму, — добавил Середин. — Я знаю, в это время мужчины должны находиться возле родных очагов. В это время здесь дорога каждая пара рук.
— Ты прав, чародей, — признал Бий-Атил. — Осенью в стойбищах много работы. Но это не значит, что наш род не сможет отрядить полсотни храбрецов в помощь союзникам.
— По дороге назад мы много
— Слава! — дружно согласились старейшины и осушили кубки.
— Благодарю вас, други, мне льстит такая честь и уважение, — по здешнему обычаю приложил руки к груди ведун. — Но мне не хочется приносить вам столько хлопот. Я доберусь до Мурома сам.
— Когда идет речь о чести родов и наших клятвах, мы готовы перенести любые тяготы, чародей! — сказал, как отрезал Бий-Атил.
— К тому же, — скромно добавил Чабык, — тебе одному не увезти обоз с добычей, господин.
— Да придет слава и богатство в дома столь честных и храбрых людей! — поднял свой кубок ведун и торжественно его осушил. — Слава!
Пир закончился относительно быстро, примерно через час после заката. В конце концов, это был всего лишь ужин, а не какой-нибудь праздник. Олег с Роксаланой ушли в свою юрту, разулись, сняли халаты — и вдруг девушка напрыгнула на него сзади, провела бросок через бедро и опрокинула на шкуры:
— Что с тобой, Олежка? Ты весь вечер сидел с таким видом, словно косточкой подавился! Зуб, что ли, болит?
— Зубы я умею заговаривать.
— Долю слишком маленькую дали?
— Ну, что ты за
— Тогда чего?
— Никак не идет из головы фраза Бий-Султуна, которой он обмолвился во время похода. Он сказал, что у того, кто приносит добычу, всегда много друзей. Такого человека они не оставят никогда.
— Ну, и что? — пожала плечами Роксалана. — И пусть они с нами идут. Четыре сотни нукеров никогда не помешают слабому, одинокому путнику.
— Похоже, ты не понимаешь… После стычки и разорения этих… куниц, после известий о неплохой поживе за нами увязалось искать приключения несколько родов и четыре сотни нукеров. А теперь подумай, что случится, когда мы с сегодняшней добычей, превратившей каждого воина, самого последнего мальчишку, в супербогача, — когда мы с нею пройдем через все горы и племена? У нас, знаешь, сколько народу в попутчики запросится? Их уже не четыреста, а все четыре тысячи наберется. Если не сорок… Про золотую лихорадку слышала? Вот так и здесь. Каждому захочется отгрызть от будущих побед свой кусочек рабов и шелка. И что мы будем с ними делать, милая? Ты хочешь всю эту кодлу, эту стаю саранчи привести к Мурому? Булгария ладно, это враг. С ней наши князья постоянно воюют. Но привести разбойников на Русь?!
— Не хочешь — не веди. Нужно просто напустить их на кого-нибудь другого. Того, кто нашим здесь пакостит. Ну, на хазар, например, на половцев, на печенегов. На запад их отправь. Пусть развлекаются. И им хорошо, и для Руси полезно.
— Подожди, — приподнялся на локте ведун, мучительно роясь в памяти. — Где-то я про что-то такое слыхал. По южным степям, мимо наших земель и на западные страны… Слушай, мисс Красный Диплом, ты не помнишь, в каком году случилось нашествие гуннов?
— В каком году — не помню, Олежка. Зато помню, откуда они отправились в свой великий поход.
На губах его прекрасной спутницы появилась таинственная, никем не разгаданная улыбка Моны Лизы.
— Все понятно, — обреченно вздохнул Середин, роняя голову на мягкий ворс. — Они пришли отсюда…