Каменное сердце
Шрифт:
— А матери он ничего не рассказывал о своей жизни? Возможно, она что-то знала и говорила вам?
— Может, и рассказывал, может, и знала, только я ничего не знаю. Она мне ничего не сообщала. Она чувствовала, как я отношусь ко всему этому, поэтому не напрягала меня зря, — Василий затушил бычок и отвел глаза. — Мне трудно об этом говорить. Столько всего сразу… Мать недавно умерла. Завтра будет девять дней…
— Еще раз извините, я не хотела сделать вам больно. Понимаю, что вам очень тяжело. Спасибо за информацию. И все-таки, зачем к вам приходил Кудряшов?
— Ну… —
— По делу или выразить соболезнования?
— Да, знаете ли, ничего такого…
— Он долго пробыл у вас?
— Нет, минут пять. Просто зашел с визитом вежливости. Спросите лучше у него.
— Попробую, — проговорила я. Василий прокололся в первый раз. Сказал, что Саша заходил на пять минут, а на самом деле он пробыл в квартире значительно дольше. Приходько что-то скрывает? Или ему просто неприятно, что к нему приходил гомик? Боится, что я подумаю о нем плохо? Я поднялась с табуретки. — Спасибо, что уделили мне время. Еще раз извините, до свидания.
— До свидания, — буркнул Приходько и тоже поднялся, чтобы проводить меня.
Василий закрыл за мной дверь и одновременно открылась соседняя дверь — снова вышел лысый любопытный сосед. Мы столкнулись с ним буквально нос к носу.
— А, здравствуйте, — узнал он меня.
— Добрый день, — поприветствовала я его и поспешила поскорее убраться отсюда, пока он не начал приставать ко мне. А то не ровен час разозлюсь и прибью.
— Застали наконец-то дома Василия? — любезно спросил он, спускаясь по пятам за мной по ступенькам.
— Да, — не поворачиваясь, коротко ответила я.
Но прилипчивый сосед и не думал отставать от меня. Догнал, пошел рядом и никак не мог угомониться:
— Да-а, бедняга парень… Только у него мать умерла, а тут еще сразу такое… Хотя этот его братец еще при жизни никому житья не давал, они из-за него все нервы вымотали. Но две смерти сразу — это уж слишком.
— А вы знали его брата? — спросила я на всякий случай. Может, какие соседские сведения мне пригодятся.
— А как же! — довольно присвистнул он. — Я тут всю жизнь прожил, ну и они тоже. Всю жизнь, считай, соседями были. Как же мне не знать его?
— И что, он часто бывал здесь в последнее время?
— Женька-то?
— Да.
— Бывал иногда, — мы уже спустились по лестнице вниз и вышли из подъезда. Сосед крайне заинтересовал меня, и теперь он уже не казался столь противным и мерзким. Пожалуй, стоит поближе познакомиться с ним. По опыту знаю, что порой от таких вот словоохотливых соседей можно узнать гору полезной и нужной информации. — Он ведь жил отдельно. А к матери приезжал время от времени… — сосед посмотрел на меня, ожидая, что же я решу дальше.
И я решила:
— Скажите, вы куда-то собрались ехать?
— Да нет, в гараж решил сходить. А что?
— А ваш гараж далеко? Могу подвезти, — кивнула я на свою машину. — По пути и поговорим. Мне нужно кое-что узнать о вашем бывшем соседе Евгении… Если вы, конечно, не против? — будто бы робко спросила я и одарила этого жиртреста
— Я? Не против! — часто задышал дядька. — Конечно, не против. Гараж здесь недалеко, через два квартала. Отчего не прокатиться с такой красивой девушкой? Меня зовут Анатолий, — и он протянул мне потную ладонь.
Я, подавляя отвращение, слегка пожала ему руку и пошла к машине. Садясь в машину, заметила в окне на втором этаже какую-то тень, которая мелькнула и тут же исчезла. Я прикинула — кажется, окно Приходько. Наблюдает за мной зачем-то… Ладно, пусть видит, что я познакомилась с его соседом.
— Меня зовут Таня, — представилась я. — Показывайте, куда ехать.
Мы сели в машину и поехали в гараж к Анатолию. Устроившись рядом со мной на переднем сиденье, он принялся ерзать по креслу и часто задышал. Видимо, моя близость сильно возбудила его. Надеюсь, он не сексуальный маньяк?
— Что вы можете сказать про Евгения? — поинтересовалась я, чтобы дать дядьке понять, что ничего другого, кроме дружеской беседы, не планируется.
— Евгений? — он посмотрел на меня, потом спросил: — А вы сами-то знали его?
— Совсем немного, — уклонилась я от ответа. — Мне интересно ваше мнение, Анатолий.
Дядька прямо расцвел весь от моей лести. Откинулся на спинку сиденья и довольно засопел.
— А какое мое мнение? Педик, он и есть педик. Вы извините, конечно, Танечка. Но как тут по-другому скажешь?
— Но ведь потом он стал женщиной. После операции.
— Да какой женщиной? — фыркнул Толян. — Ну, как, скажите на милость, из мужика можно сделать женщину? Чушь собачья! Бред сивой кобылы и только! Мужик, он и есть мужик, а педик — это педик.
Я поняла отношение Толяна к представителям сексуальных меньшинств в целом и к Приходько-младшему в частности, надо переводить разговор в другое русло.
— Скажите, Анатолий, а может быть, вы знаете, не было ли у Евгения врагов? Может, он ссорился с кем-то?
— Да вы что, Танечка! За кого вы меня принимаете? Я ведь не друг был этому гомику. Просто соседи. Откуда же мне знать, были у него враги или не были?
— А в каких он был отношениях с братом?
— Да ни в каких, — категорично ответил Толян. — Они вообще не общались. Там такая история…
— Расскажите, — попросила я.
— Вам интересно?
— Еще бы! Конечно!
— Ну там все было плохо с самого детства. Отца у них давным-давно нет, поэтому за мужика в доме всегда был Василий. Он старше Женьки лет на пять, кажется. Всегда был серьезный, хозяйственный, домовитый, рано пошел работать, чтобы семью кормить. Мать-то у них учительницей была, а на учительскую зарплату много не поешь, сами знаете. Так вот, Васька работал, а Женька рос в свое удовольствие. Мать его баловала, холила, лелеяла. Вот он и вырос такой… Уже лет в пятнадцать стало ясно, что из него получится. Весь из себя такой нежный был, чувствительный. Любил очень прически делать, — Анатолий фыркнул. — Тоже мне работа — бабам волосы красить да парики завивать!