Каменка

Лучанинов Александр Сергеевич

Не выдержав напряженной тишины, Молчан сдался пер-вым. Он многозначительно прочистил горло, издав странный свистящий звук, и ударил двумя пальцами по запястью, намекая на то, что время не ждет.

Володаров перевел взгляд на сельского голову, затем сно-ва вернулся к ведьме. Не оборачиваясь, он нащупал слева от себя тумбочку, так же не глядя вытащил из нее лист бумаги ручку, и положил их перед собой.

— Пишите, — он толкнул лист бумаги и тот, скользнул по поверхности стола, остановившись на другой его стороне.

Зинаида Петровна

поежилась, будто усаживаясь поудоб-нее, шмыгнула и не сделала ровным счетом ничего. Полно-стью проигнорировав приказ Володарова, она продолжила сверлить участкового взглядом, словно пытаясь уничтожить его одной своей волей, прекратить его существование лишь отчаянно думая об этом.

— Ну же, не тяните. Раньше сядем — раньше закончим.

— Раньше закончим — раньше сядет, — поправил Молчан и довольно хмыкнул.

— Это еще за что? — вдруг спросила Зинаида Петровна. Хоть ее взгляд и был прикован к участковому, но вопрос ад-ресовался явно не ему.

— За покушение на убийство, — ответил за Молчана Гена, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. — Вы думаете, что это все шутки? Что можно вот так просто отравить должностное лицо, представителя власти, представителя закона, попы-таться скрыться от правосудия, а потом притвориться, что ничего не произошло? Нет, Зинаида Петровна, так не будет. Вы сейчас возьмете вот эту ручку, вот эту бумагу, — он кив-нул на стол, — и напишите мне чистосердечное признание.

— Да что же вы такое говорите? — удивилась старушка. — Какое еще покушение?

Гена не мог понять, притворяется ли сейчас Зинаида Пет-ровна, но если так, то делала она это весьма умело.

— Так, Зинка, — снова вмешался Молчан, — хорош тут стро-ить из себя. Мы у тебя дома были, подвал твой видели, кости там всякие, амулетики…

— Ну и что, что видели? — она наконец оторвала свой едкий взгляд от Володарова и повернулась к Молчану. — Ну, под-вал. Ну, амулетики. Что такого? Законом не запрещено, могу себе позволить в свободное время заниматься. А корова без меня померла. Можешь, вон, у Чижовой спросить. Мне она кости сама отдала.

— А вот и спрошу, — гаркнул в ответ сельский голова. — И вообще, ты мне череп под дверь зачем подбросила?!

— Не знаю ничего ни про какой череп.

— Ага, не знает она, как же! Ты из меня, дурака, дурака-то не делай!

— Так, тихо! — Володаров громко похлопал в ладоши, при-влекая к себе внимание. — Валера, прошу, не кричите. А вы, Зинаида Петровна, не вводите следствие в заблуждение. Да-вайте разберемся во всем по порядку. Череп пока подождет. Первым делом я бы хотел все же узнать, чем вы меня опои-ли и за что.

Старушка сощурилась и поджала губы, от чего морщин на ее лице стало как минимум вдвое больше.

— Не понимаю, о чем вы.

— Значит вы отрицаете, что приглашали меня к себе в дом?

Она не ответила.

— Да ну ее! — Молчан махнул рукой. — Дурой прикинулась, упертая. Хрен чего расскажет. Давай я к Пашке за ключом от дрезины

сбегаю, повезем в райцентр. Пусть с ней следова-тели разбираются.

— Не спешите, Валера. Вы же сами говорили, что спешка не для Каменки, — Володаров замолчал, задумчиво покрутил ручку, которую отказалась брать старушка, и продолжил: — То есть, Зинаида Петровна, вы настаиваете на том, что не приглашали меня к себе домой и не предлагали выпить не-известную жидкость?

Она снова не ответила.

— Тогда как вы объясните черную лужу на полу вашего коридора? И зачем вы, воспользовавшись подкопом, о кото-ром мы поговорим отдельно, пытались скрыться в забро-шенном здании сельского клуба?

Старушка улыбнулась.

Казалось бы, вот он — прогресс. Гена нащупал ту ниточку, потяни за которую и дикая бабка сдаст позиции, заговорит, ответит на бесчисленные вопросы, мучавшие его. Но все случилось ровно наоборот. Зинаида Петровна не собиралась сдаваться.

— Ни о каком подкопе я не знаю. А грязь у меня в коридо-ре — мое личное дело, которое вас никак не касается.

— Это дело перестало быть личным, когда чуть меня не убило, — возразил Володаров. — Вон, Валера из меня целое ведро вашей дряни вымыл. Так что лучше прекратите ло-мать комедию и начинайте писать.

— Хорошо, — вдруг пожала плечами старушка, — давайте сюда.

Она приняла из рук насторожившегося Гены ручку, затем извлекла из-за пазухи толстые очки с полупрозрачными пла-стиковыми дужками и начала медленно выводить буквы на листке бумаги.

Наблюдая с какой аккуратностью пишет старушка, Воло-даров отчетливо представлял, как ровно так же медленно и плавно она, в полумраке подвала выцарапывала таинствен-ные знаки на коровьих костях. Тонкие узловатые пальцы ис-кусного резчика.

— Вот! — тем временем, закончив писать, Зинаида Петров-на спародировала небрежный жест Гены, толкнув ему обрат-но лист бумаги, но слегка перестаралась. «Признание» скользнуло по столешнице слишком быстро и слетело с нее, но Володаров, изловчившись успел поймать его в воздухе, слегка при этом помяв.

«Я, Миклуха Зинаида Петровна, — каллиграфическому почерку старушки могла позавидовать любая юная отлични-ца, — чистосердечно признаюсь в том, что не имею и никогда не владела никакими отравляющими средствами, никого не хотела и не травила. И полностью отрицаю свою вину.»

То, что вначале показалось прорывом, на деле оказалось очередной издевкой.

Володаров тяжело выдохнул, отложил бумагу и потер ви-сок. Из-за подземных погонь и бессмысленных споров у него разболелась голова, а в таком состоянии обычно думалось ему крайне тяжело. В придачу к этому, Гену не покидало ощущение, что он, словно маленькая собачка, разрываясь лаем погналась по улице за громадным грузовиком, стараясь укусить волчком вращающиеся шины. И вот, когда гигант сделал милость, остановился на перекрестке, он, крошечный и бессильный только и может, что продолжать лаять.