Камень

Бенилов Евгений Семенович

"Время ли сейчас философствовать?!" - перебил он сам себя.

Нора была одета в блестящее трико - то самое, в котором он видел ее сегодня утром. А если Ингрид тоже здесь и тоже мертвая? (Волна липкого, холодного страха окатила Виктора с головой, затем отступила до щиколоток.)

Он бросился в холл, однако света не было и там; ему пришлось вернуться за свечой.

Он методично обыскал дом, но никого не нашел. Вернулся обратно. На пороге гостиной помедлил... собравшись с духом, вошел и сел на стул. Нора белела меловым лицом напротив

него. Африканский воитель грозно скалил зубы на секретере, охраняя мертвую хозяйку.

Отчего она умерла?... Узкая норина ладонь не доставала до края салатницы совсем чуть-чуть - тонкие пальцы скрючились, как от удара током.

Под стеклянной поверхностью розовой жидкости темнел Камень. Он и убил девушку, какие могут быть сомнения?... Убил потому, что Виктор ее предал.

Потому что даже крошечное предательство оставляет на любви неизгладимую, уродливую отметину.

НЕТ!... (Он изо всех сил ударил себя кулаком по лбу.)

Камень убил Нору, как передозировка героина убивает наркомана.

Проникающим сквозь кожу ядом. Или электричеством. Ведь есть же кристаллы, вырабатывающие электрический ток, - как их?... пьезокристаллы.

Виктор достал мобильный телефон (чтобы вызвать полицию), но вдруг заметил, что тени в комнате стали шевелиться... нет, скорее, пульсировать:

становиться то гуще, то светлее. Пламя свечи застыло, будто вырезанное из золотой фольги, и вызвать игру теней не могло - несколько секунд Виктор смотрел по сторонам. Наконец поднес ладонь к салатнице и понял: Камень испускает слабое пульсирующее свечение.

Виктор отдернул руку.

Страшней ему не стало (потому что страшнее не бывает... он рассмеялся сухим каркающим смехом). Как завороженный, он наблюдал плавно усиливавшиеся вспышки... затем, подчинившись внезапному импульсу, задул свечу.

Стены то выступали из темноты, то поглощались ею. Розовые зайчики, разбросанные хрустальной люстрой по углам комнаты, то вспыхивали, то гасли.

"Камень хочет, чтобы я его коснулся, - откуда-то понял Виктор.
– Чтобы я коснулся его и Норы. Одновременно. И тогда Нора..."

Он изо всех сил зажмурился и затряс головой, стряхивая наваждение.

Камень не может ничего хотеть!...

КАМЕНЬ НЕ МОЖЕТ НИЧЕГО ХОТЕТЬ!!!...

Виктор ударил кулаком по столу и открыл глаза.

Камень может только одурманивать, отравлять и отбирать у человека энергию, волю к жизни. Он может только убивать. Если Виктор коснется Камня, он умрет так же, как Нора. Нору уже не спасти. А у Виктора есть Малыш.

Да, правильно: У НЕГО ЕСТЬ МАЛЫШ!

Виктор рассмеялся диким, хриплым смехом: как все оказалось просто!

Он сунул телефон в карман: Камень должен быть уничтожен. Оставлять его в живых нельзя, иначе через сто лет он убьет опять!...

Чем растворяются камни, минералы?!... Щелочью?... Кислотой?... Что есть камни и минералы - оксид кремния, силикаты металлов?...

Плевать!... Разберемся потом.

Он поискал

глазами и тут же нашел на полу, рядом с ножкой стола банку из-под Камня - поднял и осторожно опорожнил в нее содержимое салатницы. Где крышка, тоже на полу?... Виктор тщательно закупорил банку. Камень освещал ему дорогу до самого выхода из магазина, однако на улице то ли погас, то ли его свечение потерялось в лучах фонарей. Обыденные звуки города обступили Виктора, но по контрасту с только что увиденным казались нереальными.

Всегдашний туман уже снизошел на Зурбаган, усиливая ощущение нереальности до уровня сюрреальности.

Пряча глаза и укрывая банку с Камнем от прохожих, Виктор прошел двести ярдов до машины, открыл багажник, поставил туда банку и припер случайно завалявшейся сумкой, чтобы не перевернулась. Кажется, все... можно вызывать полицию. (У него в голове - монотонно-бесконечной скороговоркой раз за разом проворачивалась фраза: "Камень дожен быть уничтожен, иначе через сто лет он убьет опять. Камень дожен быть уничтожен...") Виктор захлопнул багажник и, вытаскивая на ходу телефон, зашагал по направлению к "Шкатулке".

Мимо него прошли, обнявшись, двое влюбленных. По другой стороне улицы, еле различимая в тумане, со смехом пробежала стайка подростков.

Эпилог Следствие по факту смерти Норы было коротким и без неожиданностей:

при вскрытии у девушки нашли обширный инфаркт, так что коронер без колебаний вынес вердикт "смерть ввиду болезни". На похороны пришли только Виктор, Ингрид и представитель Бюро Учета Населения... А перед тем, как гроб уехал на конвейере в глубь крематория, Виктор заметил на шее Норы пятнышко крови - там, где он тронул ее порезанной рукой (голову девушки, видимо, в морге не обмывали). После окончания похорон Ингрид и он обменялись телефонами, однако так друг другу и не позвонили.

Завещания Нора не оставила, да и родственников у нее не обнаружилось, в результате чего ее имущество отошло в казну. То, что имело антикварную или художественную ценность, было продано с аукциона (Виктор купил на память медную чашу, в которой Нора жгла свои экзотические порошки), а "Шкатулка"

поступила в распоряжение Муниципалитета в качестве жилья для малоимущих.

После смерти Норы семейная жизнь Виктора нормализовалась и даже улучшилась. Оснований подозревать Клару в изменах у него не возникает...

впрочем, он за ней не очень-то следит - вопрос о ее верности, почему-то, потерял для него важность. Но, что особенно ценно, высокие моральные устои нисколько не стесняют клариной карьеры: в течение года после описанных событий жена Виктора получила главные роли в двух новых спектаклях и одном фильме.

Карьера Виктора тоже развивается успешно: вскоре после нориной смерти он стал начальником отдела, а через два года - вице-директором всей компании. Непосредственно химией он уже не занимается; его обязанности определение стратегии, координация и другие общие вопросы.