Камень Чародея
Шрифт:
— Но безопасно ли оставлять его там? — спросил Грегори.
Братья из ордена святого Видикона занимаются такими делами пятьсот лет, — заверила детей Гвен.
— А пятьсот лет исследований в области псионики сделали их весьма компетентными, — заметил Род. — Отец Ал заверил меня, что они лучшие специалисты во всей Земной сфере, лучше даже ученых с самой Земли.
— Так что если они не смогут обращаться с прибором, не подвергая себя опасности, — сказал Фесс, — то и никто не сможет. А
— Значит, они могут его уничтожить? — в голосе Джеффри прозвучало такое разочарование, что Фесс интерпретировал его, как опасный сигнал, но программа не разрешала ему лгать.
— Не могу сказать точно, Джеффри, потому что твой отец просил не говорить ему, если они это сделают.
— Я им гордился, — признался Род.
— Следовательно, они могут его уничтожить, — сказал Фесс, — или использовать как исследовательское орудие. Мы просто не знаем.
— Но мы точно знаем, что больше никогда не увидим его здесь, — с отвращением бросил Джеффри.
— Совершенно верно, Джеффри, — Фесс почувствовал облегчение: его самый упрямый ученик отказался от соблазнительной мысли. — Уничтоженное или нет, оно не опасно больше.
Джеффри неожиданно подскочил, наступив на что-то в листве.
— Ой!
Все застыли, потому что возглас сопровождался очень необычным эхом.
В тишине послышалась музыка.
— Здесь громче, — заметил Грегори.
— И сильнее ритм, — голова Джеффри задергалась в такт ритму.
— Джеффри, — приказал Фесс, — остановись!
Мальчик обиженно посмотрел на него.
— Я не двигался, Фесс.
— Нет, двигался, — заверил брата Грегори и широко раскрытыми глазами посмотрел на Фесса.
— Это очень заразительная музыка. Она заставляет плясать, даже когда сам этого не чувствуешь.
— Это музыка камня, Грегори, — ответил Фесс.
— Посмотрим, обо что споткнулся Джеффри.
Развернувшись назад, компания зашарила в листьях. И конечно, там лежал двойник первого камня, точь-в-точь как они нашли.
— Мы были правы! — воскликнула Корделия, сжимая кулаки и подпрыгивая от радости. — Ох! Значит, наш эксперимент удался, Фесс?
— Да, Корделия: наша гипотеза подтвердилась. Теперь нужны новые данные.
— Хорошо! — Корделия наклонилась и подобрала камень. Тот хихикнул. — Ой! — сказала девочка удивленно. — Этот тверже!
— Но все равно поддается, — Джеффри нажал на камень пальцем, и тот прямо-таки закатился хохотом.
— Дай мне! Дай мне! — Джеффри в свою очередь принялся тыкать пальцем в камень, который хохотал так сильно, что даже закашлялся — в ритме музыки, конечно.
— Прекрати! — завизжал он. — Ох! Я умру от щекотки!
Корделия выронила камень и вытерла руку об юбку.
— Значит,
— Еще бы! Я вовсе не окаменелость, — камень вновь захихикал. — Не смеялся так с тех пор, как раскололся в последний раз!
— В последний раз? — Maгнyc поднял голову. — Ты делишься пополам?
— Делюсь как?.. Ох! — камень фыркнул. — Ну конечно, глупый парень! Когда достаточно вырастаю.
— Ты делился сегодня?
— Делился сегодня на что? А! Утром и в полдень, конечно! Нет, это не я, это солнце сделало.
— Солнце? Ты говоришь о небесном шаре? Ты раскалываешься, когда оно достигает высшей точки?
— Да, парень, ежедневно! Здесь, под листьями, плодородная почва. И я пользуюсь этим, когда могу.
— Значит, ты никогда не работаешь?
— Нет, я существую только для того, чтобы играть музыку. Это замечательно веселая жизнь!
— Пока рядом есть ведьмин мох, — сказала Корделия. — Но почему ты затвердел?
— Как почему? Потому что состарился. Все твердеет, когда старится.
— Не все, — быстро сказал Род, бросив взгляд на Гвен.
— Это не совсем верно, — согласился Фесс. — Но все же должен признать, что это обычное явление.
— Но если он затвердел до такой степени, то его предок… — Магнус стоял, задумчиво глядя на деревья.
— Точно! — подхватил Грегори. — Ты продолжил вектор нашего движения, брат?
— Еще одна гипотеза? — Фесс оживился, уловив возможность обучения.
— Нет, еще одно доказательство того, что мы уже проверили. Если пройдем дальше в том же направлении, Фесс, найдем родителя этого камня.
Фесс рассудительно кивнул.
— Это разумное предположение, мальчики. Но у нас мало времени: пошлем лучше глаз-шпион, — лука его седла приподнялась, и оттуда выскользнуло металлическое яйцо.
— Здорово! — воскликнула Корделия, и все дети собрались у холки коня. Там часть шкуры соскользнула в сторону, обнажив видеоэкран, который вскоре ожил, показывая вид окружающей местности с высоты птичьего полета.
Дети увидели на экране голову Фесса и свои четыре головы, которые становились все меньше и меньше и уходили влево.
— Я об этом не знала, — шепнула Гвен Роду.
— Не успел тебе сказать, — признался он. — Напомни показать тебе его спецификацию.
Камень, обиженный тем, что на него перестали обращать внимание, усилил музыку.
— Корделия, — позвала Гвен, — перестань притопывать.
Корделия сердито оглянулась, но перестала.
А по экрану все стремительней проносилась зелень, глаз-шпион летел на запад. Неожиданно он остановился.
— Триста метров, — пояснил Фесс, — такое же расстояние, как от первого камня. Вот звук, дети.