Камасутра от Шивы
Шрифт:
— А Толик мог его спасти! Но не спас.
— Ты этого не знала.
— Я должна была почувствовать!
Лавров помог ей выйти из машины. Она надела очки и панаму. Платье из розового муслина, бусы на шее, босоножки на низком ходу делали ее похожей на дачницу. Солнце палило. Возле козы, привязанной к колышку, стояло ведерко с водой. В воздухе попахивало навозом.
— Все прошло, Глория. Никого и ничего не вернешь. Зачем ты сюда приехала? Чтобы растравлять себе душу?
— Я хочу понять…
— Что?
— Конечно же, нет. Просто меня потянуло к этому дому… первый раз после того, как я чуть не рассталась тут с жизнью…
— Я помню, — кивнул Роман. — У дома дурная слава. Впрочем, таких домов немало. Больше, чем кажется.
Глория молча подошла к калитке и заглянула во двор. Дом был все тот же — крыльцо, веранда, печная труба, давно не мытые окна, те же щели в них толщиной в палец. Новый хозяин не слишком заботился о своем приобретении, но время от времени наведывался сюда. Вон, куча навоза у сарая подсыхает.
— Дом продали.
— Кому? — спросил Лавров.
— Пока не могу сказать. Вижу только, что он не принадлежит Нефедовым. Они давно не бывали здесь.
— Когда-то ты сама хотела купить эту дачу.
— Это был предлог, чтобы побродить по комнатам, ощутить дух этого жилища…
Сыщику было жарко. Хоть бы ветерок подул, а то будто в парилке. Вонища, мухи. Долго им тут торчать, или Глория утолит любопытство и даст команду возвращаться в Черный Лог?
— Наберись терпения, — недовольно бросила она. — Ты мне мешаешь.
— Каким образом?
— Не торопи меня…
Лавров встал под дерево и вытер платком мокрый лоб. Лучше бы он вместо джинсов и футболки надел майку и шорты.
— Хочешь попасть внутрь? — предложил он. — Отмычки у меня с собой.
Глория медленно покачала головой, не отрывая взгляда от окон. Какая еще тайна может скрываться за ними?
— Отсюда все началось…
— Что ты имеешь в виду? Нельзя ли поконкретнее?
— Нельзя.
— Чего-то подобного я ожидал! — нахмурился сыщик.
— В деревне живет старая знахарка, — примирительно улыбнулась Глория. — Давай-ка навестим ее.
— Митрофаниха, что ли? Она до сих пор жива?
Лавров сообразил, для кого они накупили гостинцев: печенья, конфет, халвы. Старики что малые дети, обожают сладости.
Глория показала ему дорогу к дому, где жила знахарка с дочерью, обе в преклонных годах.
— Митрофанихе поди уж за девяносто перевалило, — заметила она.
К забору подошла совершенно седая женщина, в которой Роман с трудом узнал знахарку.
— Здравствуйте, Авдотья Митрофановна. Как поживаете?
— Чай, мы уже встречались? — прошамкала та беззубым ртом. — Вы из дачников будете? За травами пришли?
— Мы по другому вопросу.
Знахарка склонила голову набок и пропустила их во двор. Ее ситцевое платье выгорело на солнце, волосы собраны в
— Помните дачу Нефедовых? — спросила Глория.
Старушка присела на табурет, сложила руки на коленях и, щурясь, посмотрела на гостей снизу вверх.
— А-а! Как не помнить? Я чуть не померла из-за энтой дачи…
Она буравила приезжих глазами, пока не вспомнила:
— Да вы, кажись, навещали меня в больнице-то! Когда я с ушибом лежала!
Лавров позавидовал ее памяти. Склерозом бабка явно не страдает. Мозги у нее варят, дай бог каждому в ее возрасте.
— И на старуху бывает проруха: любопытство подвело, — продолжала знахарка. — Мимо шла и не удержалась, бес попутал! Он-то мне и дал по затылку, чтоб в другой раз неповадно было.
Она будто заново пережила, как несколько лет назад шла ночью за «лунными» травами и заглянула в окно нефедовского дома. А там — оборотень, весь в блестящей чешуе! Зыркнул на нее жутко, и упала она замертво. Спасибо добрым людям, не оставили помирать, отвезли в район к доктору.
Лавров сдерживал смех, представляя ту картину. Голый человек, обмазавшись блестками, вероятно, сам испугался прилипшего к стеклу лица Митрофанихи. А другой любопытный ударил бабку по голове, чтобы не спугнула «оборотня». Он сам хотел узреть каббалистический обряд вызова царицы Савской [3] .
3
Подробнее читайте об этом в романе Н. Солнцевой «Копи царицы Савской».
— Чего скалишься, милай? — обиделась старушка. — Думаешь, я из ума выжила?
Глория сердито толкнула его в бок, и он поспешно извинился.
— Авдотья Митрофановна, неужели тот чертов дом удалось продать?
— Нашелся храбрец, не побоялся злого духа, который там обитает. Его все соседи отговаривали, а он уперся — куплю да куплю. Всю жизнь-де мечтал пожить в доме с привидением. Вольному воля!
— А что он за человек? — допытывалась Глория. — Кто таков?
— Я у него документ не спрашивала. На вид молодой, культурный. Назвался ученым. Мол, будет изучать фена… фе…
— Феномен, — подсказал сыщик.
— Во-во! Феномен нефедовского дома. Приклеилось к нему энто имя. Паша-то покойный, один из всех Нефедовых приезжал на дачу. И зимой, и летом, и осенью. Грибную охоту уважал, рыбалку. Когда сам отдыхал, когда с другом…
По лицу Глории пробежала печальная тень. «Друг», которого упомянула Митрофаниха, был ее покойный муж Толик.
— Теперя нет Паши, — заключила знахарка. — Утоп. Все прочие, кто до него в доме селился, плохо кончили.
— А как нынешний хозяин? В порядке?