Калинов мост
Шрифт:
— Ты шути, да не очень, — Млый, сознавая свою беспомощность, уставился прямо в глаза дасу. Меч оказался прочно прижат к земле, и он понимал, что силы мышц будет недостаточно, чтобы устоять против этого хитинового чудовища.
— А что, неплохо получилось, — дасу ловко подался назад, давая возможность Млыю подняться. — Великолепное сочетание скорости и вооружения. Да и тебе так будет спокойнее.
— Ты так думаешь? — Млый обошел жужелицу кругом, как экспонат на выставке. — Смотреть страшно.
— На тебя не угодишь. Так тебе не нравится и эдак. Найди предпочтительный
— Не стоит, — Млый похлопал жука по бронированной спине. — Я уже начал привыкать. Ну, так как, идем к реке?
— Неужели не видишь? — дасу короткой пробежкой достиг самой вершины холма. — Река прямо перед нами.
Догнав дасу, Млый ожидал увидеть уже знакомую ему речку, но вместо этого перед ним открылась широкая равнина, усеянная серебристым ковылем. Ковыль сплошным покрывалом спускался вниз по склону, колеблясь, словно его омывал не воздух, а вода, и в самом низу долины смыкался с таким же серебристым туманом, сквозь который было совершенно невозможно различить ничего.
— А где же река? — радость от достигнутой цели немедленно сменилась разочарованием. — Я ничего не вижу.
— Над этой рекой всегда стоит туман. Не помню, чтобы он когда-нибудь рассеивался. Увидеть воду можно, только подойдя совсем близко.
— Но это совсем другая река, — заупрямился Млый. — Там, где я перешел Калинов мост, никакого тумана не было. Зачем ты привел меня сюда?
— Разве я вел? — удивился дасу. — Я только сказал, что надо найти реку. И ты ее нашел. Сам.
— Ничего подобного, ты специально затащил меня вглубь Нави! Как же теперь найти обратную дорогу?
— Ты так ничего и не понял, — дасу стал спускаться по склону, не заботясь больше о том, идет за ним Млый или нет. — Я ведь уже говорил, что направление в Нави не имеет никакого значения. Иногда даже можно просто оставаться на месте, и это не будет означать, что ничего вокруг не изменится.
Путаясь в ковыле, Млый последовал за жужелицей, но ему не хватало проворства дасу. Туман, чем ниже он спускался, становился все плотнее, казалось, его можно разрубить мечом.
Ватная тишина обволакивала путников. Зная, что туман отлично проводит звук, Млый напрасно вслушивался — плеска воды было не слышно.
Внезапно дасу остановился, поджидая Млыя. Панцирь жужелицы покрыли крупные прозрачные капли, Млый и сам чувствовал, что его одежда стала влажной: еще немного, и можно выжимать, — подумал он. Не видя, что творится у него под ногами, Млый сделал еще несколько шагов и вдруг обнаружил, что по щиколотки стоит в воде.
Река неспешно слева направо несла свои воды.
Противоположный берег терялся в тумане, но ощущение большого открытого пространства было таким острым, что Млый почувствовал необъяснимый страх, словно внезапно оказался на краю пропасти.
— Это море? — почему-то шепотом спросил он.
— Это река, омывающая Навь.
— А другой берег — Явь? — с надеждой сказал Млый.
— Возможно.
— Кто-нибудь пытался переправиться?
Дасу удивленно взглянул на него, шейные хитиновые пластины плавно сдвинулись, когда он повернул голову.
— Зачем?
— Конечно, нет, — Млый почувствовал, что очень устал. — В Нави отсутствует ясность.
— Ну-ну, — невнятно пробормотал дасу.
Кривыми челюстями, как клещами, он прихватил валяющееся на берегу бревешко и поднялся по склону чуть выше.
— Тебе надо поспать, — словно чувствуя состояние Млыя, сказал он. — Разожги костер, вот здесь, где посуше. Решения нужно принимать на свежую голову.
Вверх или вниз?
— Как ты считаешь, Темный, — надо лезть за ними в воду, или стоит пока остаться на берегу?
— Ты же знаешь, как я не люблю мокнуть. Ничего, пусть поплавают. В конце концов, никуда не денутся. Встретимся мы с ними днем раньше или днем позже, значения не имеет. Насколько я понял, Сторожич пока не стал посвящать Млыя в тайну реки.
— Тоже мне сказал — тайну. Это для Млыя тайна, но ни для кого из наших не секрет. Скорее всего, Охранник хочет преподать ему урок.
— Ага, наглядный. Перемещение в пространстве и времени, в пределах одного места.
— Правильнее будет сказать — в пределах одного берега.
— Ну и что будем делать? Навестим Марену?
— Вот уж нет. Лучше встретимся с другими дасу. Интересно, что они думают насчет этой парочки.
— Они их разыщут. Только немного опомнятся и разыщут. Сторожичу мало что грозит, а вот Млыю…
— Не забывай — дасу показал ему гнездо птицы Стах.
— Это защита скорее психологическая, чем реальная. Посмотри на степь — она вся в битой скорлупе.
Плот получился небольшим и очень тяжелым. Млый напрасно рассчитывал, что дасу станет ему помогать. Весь день, пока он таскал бревна и связывал их лыком, Сторожич, подобно статуе, стоял на вершине ближайшего холма, того самого, с которого они впервые увидели реку, и наблюдал за степью. Иногда Млыя даже подмывало бросить работу, подойти к нему и постучать по панцирю, как по броне. Причем он не был уверен, откликнется ли кто на его стук.
Ожидаемая ночь так и не наступила. Проснувшись, Млый увидел вокруг все тот же туман. Туман сгущался иногда в каком-либо определенном месте до полной непроницаемости, потом перемещался в другую сторону. Временами казалось, что он такой тяжелый, что тонет в воде. А вот полного, чернильного мрака, который, по всей логике, был присущ Нави изначально, дождаться так и не удалось. Дасу коротко пояснил, что ночь, в привычном для Млыя понимании, здесь не наступает никогда. Вечный сумрак: слабое солнце и бледные звезды при безоблачном небе, или затянутый легкой дымкой горизонт — вот к чему следует привыкать, путешествуя по Нави.