Калинов мост

Клименко Владимир

Млый был обескуражен. Обескуражен настолько, что послушно натянул на себя камуфляжную форму, которую Регина уже принесла и положила на стул около кровати. Все вещи оказались впору, размер Регина определила точно.

— Ни с кем по дороге не разговаривай, мы опять идем к Евгению, — напомнила Регина. — Мечи оставишь здесь, они тебе в этой части города не понадобятся. Стрелковое оружие тебе пока доверять рано.

По дороге к штабу Млый подумал, что влип. Причем влип добровольно. Никогда бы раньше он не смог представить себя в такой ситуации. Мальчишка, совсем мальчишка.

Опять

пришлось ждать в коридоре за дверью, пока Регина что-то обсуждала с Евгением. Впрочем, вскоре выяснилось, что не только с ним. Теперь в комнате, кроме хозяина, оказалось еще двое мужчин. Млый сразу отметил, что опасность для него представляет только один — атлетичный, одного с ним роста, военный, с коротко стриженным затылком, переходящим сразу в мощную шею, с крупными сильными руками, способными сбить с ног оленя, и с колючим светлым взглядом из-под бесцветных бровей. Но он в основном молчал, говорили остальные.

— Как ты мог в степи слушать радио? — сразу спросил Млыя самый тщедушный и низкорослый. Его тело, исковерканное мутацией, напоминало скорее тело ребенка, а не мужчины. Голова, большая, лысая, довершала это сходство, но глаза смотрели совсем не по-детски. — Откуда знаешь про корабль?

— Я же все рассказал вчера, — Млый недоуменно пожал плечами. — Какой смысл мне врать?

— Это засланный! — уверенно пробасил атлет.

— Я тоже вчера так подумал, — Евгений перевел взгляд на Регину, но та в ответ лишь беспечно улыбнулась.

— Кто же это мог меня сюда послать? — рассердился Млый. — Зачем?

— А вот это нам предстоит узнать, — голос военного не предвещал ничего хорошего. — Не расскажешь сам — помогут.

— Не горячись, Бруно, — прервал военного Евгений. — Интересно, что скажет обо всем этом профессор Поспелов.

Профессор с детским личиком внимательно посмотрел на Млыя и молча пожевал губами, как будто потерял соску.

— Несомненно, — медленно начал он, — мы имеем дело с одним из мутантов, входящим в пантеон так называемых «богов». Высокая степень интуиционного развития, способность пользоваться результатами цивилизации без обучающих программ. Знания у них передаются на генетическом уровне. Конечно, рассказ о космических путешествиях — бред. Но, вполне возможно, бред имеет защитную функцию и не является преднамеренным. Как бы то ни было, этот мутант, похоже, действительно побывал на корабле и даже сумел воспользоваться передатчиком. В таком случае, дальнейшие объяснения теряют смысл, и надо воспринимать полученную информацию как данность.

— А попроще, — недовольно буркнул Бруно.

— Профессор говорит, что степняк не врет, — поспешил вмешаться Евгений. — Он слышал наши передачи по радио.

— Но это ничего не доказывает! — Бруно сунул кулаки в карманы, словно опасался, что они поведут себя слишком самостоятельно. — Я отвечаю за безопасность, а вопрос — не лазутчик ли это — так и остается открытым.

Как и на общем сборе у Велеса, Млый почувствовал, что все пытаются решить без него. Неужели он везде подходит лишь для роли статиста?

— Послушайте, — обратился он сразу ко всем, но глядя только на профессора Поспелова. —

Предположим, что вы правы и я на самом деле мутант и даже отношусь к названному вами пантеону богов. Хотя это чушь собачья, — не удержался он. — Но даже в таком случае, какой вред я могу вам принести. Действительно, в город я стремился совершенно сознательно. Мало того, я искал именно вас. Искал для того, чтобы вместе найти выход из того тупика, в котором оказались люди. Вы ведь не собираетесь сидеть, запертые в этих кварталах вечно, бояться себе подобных, пить отравленную воду и постепенно вырождаться? Задачи у нас общие — сделать эту землю пригодной для нормального житья. Понимаю, что это дело не одного поколения, но с чего-то начинать надо. Вот и будем начинать вместе. Посмотрите, как люди сегодня разобщены. В степи почти ничего не знают о жизни в городе, вы ненавидите степняков. А ведь когда-то человечество было единым.

При этих словах Млый заметил, как Бруно скептически хмыкнул, а Евгений удрученно покачал головой.

— Предположим, — продолжил Млый, — что я родился не в космосе, а на Земле. По сути дела, это мало что меняет. Главное, я владею кое-какими знаниями, пусть приобретенными, по вашим словам, генетическим путем. Разве в этом случае я перестану быть для вас полезным? В конце концов мы можем наладить связь с теми, кто также выходит в эфир, обмениваться опытом. Мы можем вступить в контакт с Родом и Свентовитом, которых вы также считаете мутантами, но все же признаете за ними и силу, и власть. Я могу быть связным.

Млый говорил быстро, запальчиво, словно опасаясь, что могут перебить. Но все слушали его очень внимательно. Заряд искренности в словах Млыя был таков, что вскоре в глазах Евгения и профессора появились искорки понимания. Похоже, он сумел убедить даже Бруно, потому что после того, как его вновь отослали в коридор, а потом призвали обратно, тот недоброжелательно, но и без прежней угрозы заметил, что, мол, черт с ним, пусть остается, но все же за этим язычником нужен глаз да глаз. В результате все более-менее разрешилось, и в тот же день Регина отвела его в лабораторию.

«Язычник?» — недоумевал позже Млый. — Почему «язычник»?

Но это прозвище к нему приклеилось прочно. Даже Регина часто называла его так, хотя Млый и сердился.

— Конечно, язычник, — повторил уже в лаборатории Поспелов, когда Млый задал ему этот вопрос. — Кто же еще? Те, кого ты называешь своими воспитателями, носят имена древних языческих богов. Но на этом, думаю, сходство и заканчивается.

В конце концов Млыю надоело сопротивляться этой кличке. Хоть горшком назовите. Главное — он у цели.

Впрочем, чем дальше, тем цель становилась все более расплывчатой.

Единственная лаборатория умников была универсальной. Как у алхимиков, пришло на ум сравнение Млыю. И главная проблема заключалась в источнике питания. Экономили даже на освещении. Приборами пользоваться не умели, да и для их работы все равно не хватило бы мощности. Основной гордостью Поспелова был запущенный биохимический синтезатор искусственной пищи. Теперь синтетической каши хватало на всех, о голоде можно забыть.