Календарь без чисел
Шрифт:
Он вспомнил забавный эпизод из своего детства: принадлежности по труду всегда в портфель помогал складывать ему отец. Цветная бумага продавалась набором цветов в небольшом прямоугольном конверте с рисунком. За количеством оставшейся там бумаги следил опять таки отец и при надобности покупал новую. В один из уроков по труду нужно было принести клей, ножницы и цветную бумагу. Была вольная тема и можно было вырезать и наклеить на кусок картона, что захочется. Маленький Антон решил, что сейчас он вырежет из синей бумаги небольшой прудик, из зелёной траву, из красной и коричневой у него будут цветы, а из голубой тучки над всем этим…
И
Но Антон не растерялся и решил, что лучше что-то чем ничего и из этого одного листа вырезал и наклеил всё то что себе представил. Правда оно всё было зелёного цвета, включая облака, цветы, прудик и даже выглядывающее солнце…
Учительница не оценила его старания публично высмеяв его работу и влепила 2 по труду, чем вызвало его искреннее недоумение, он то считал, что его должны наоборот похвалить, что он так творчески нашёл выход из-за отсутствия других цветов цветной бумаги.
Через три парты от него сидела белокурая блондинка Ковалёва Вика с золотистой толстой косой. Он хорошо помнил, что в неё были влюблены практически все мальчишки( втайне разумеется), но она делала вид, что ей никто не интересен из них. У неё мать работала завучем в этой школе и это придавало ей какой-то особый шарм. Она была красавицей, круглой отличницей и очень многие девчонки хотели с ней дружить.
Антона тоже не минула детская влюблённость в неё, но он понимал, что шансов завоевать её хотя бы просто внимание к себе ничтожно малы в сравнении с другими пацанами из класса.
Глядя сейчас на неё он невольно залюбовался её детским, наивным ещё лицом и то как она усердно старалась выводить в тетради цифры. Из воспоминаний его вывел тычок в бок от сидящей рядом с ним девочки с какой жили по соседству, оказывается учительница заметила его бездействие и сделала ему замечание какое он не услышал, а теперь направлялась к нему держа в руках деревянную тонкую указку.
— Рыбаков! Ты уже всё сделал, что разглядываешь теперь Ковалёву? Покажи мне свою работу в тетради. — Антон давно уже выполнил задание и поэтому скучал.
Мария Алексеевна от какой всегда слегка пахло духами взрослой женщины, сейчас уперев одной рукой указку в его парту, другой листала его тетрадь желая убедиться, что он ничего ещё не делал, а значит можно будет публично его как-то унизить или наказать в назидание другим,— но обнаружила, что задание не только выполнено, но ещё и практически не имело никаких помарок и ошибок. Она с видимым сожалением отошла от него не сумев найти к чему можно было бы прицепиться, но тут её лицо просияло светлой мыслью.
— Рыбаков, ты сам всё сделал?
— Да, Мария Алексеевна…
— Хорошо, тогда иди к доске и напиши всё, что ты написал в тетради по памяти.
Она была просто уверена, что ему явно кто-то помог, ей не хотелось верить, что он сам всё так аккуратно и без ошибок написал. Она уже давно работала учителем в младших классах и как считала могла практически сразу понять будет толк с ученика или он до окончания школы будет обалдуем. Рыбаков Антон— по её мнению принадлежал именно к таким, какие будут перебиваться с 2 на 3 не сумев усваивать самостоятельно школьную программу.
Тем временем Антон закончил выводить мелом на доске цифры от 1 до 20 и даже написал несложные от себя примеры в столбик, чтобы утереть нос этой вечно
Она почти целую минуту изучала написанное на доске, потом выдала:
— Садись Рыбаков, ставлю тебе так и быть 4. Молодец, что написал примеры какие я не просила, но хочу дать тебе один совет: не надо быть выскочкой и считать себя умнее других. В следующий раз поставлю 2, если попытаешься ещё раз так умничать.
Класс зашелестел смешками и разговорами, в сторону Антона, но он сделал вид, что ничего особенного не произошло. В очередной раз осознал, что никто не поверит и не оценит его сверхспособности. Поэтому придётся продолжать по малу двигаться дальше, исправляя ошибки какие фатально повлияли на его жизнь в будущем раз уж застрял в теле ребёнка.
В следующую субботу у другой его одноклассницы живущей там же на галерее Олеськи Филимоновой был день рождения. Его пригласили вместе с другими её друзьями. Родители Олеси организовали неплохой праздничный стол, где главным сюрпризом стал сделанный под заказ большой прямоугольный бисквитный торт с белым, сливочным кремом на каком красной глазурью были выведено витиеватыми буквами: “С днём рождения Олеся!” Надо заметить, что на том дне рождения Антон был единственным мужчиной среди приглашённых, что очень тешило его самолюбие.
Чтобы детворе было веселее праздновать им включили на пластинке песенки крокодила Гены из мультфильма про Чебурашку. Взрослые отмечали отдельно небольшой компанией на кухне, потом слегка захмелевшие им захотелось потанцевать и они предложили детям включить другую музыку. Никто в принципе не возражал. Из колонок бобинного магнитофона полились космические мелодии модной в то время группы “Space”. Антон с блаженной улыбкой вспомнил, как глядя на танцующих взрослых попытался всех удивить не просто как все слегка дёргаясь под ритмы музыки, а попытаться изобразить, что-то типа народного танца с присядками и прочими движениями, но очень быстро понял, что его познания в этом очень скудны да и лучше быть, как все пока не привлёк лишнего к себе внимания. В этот раз он решил не испытывать судьбу, а просто наравне со всеми танцевал под хорошо знакомые ритмы рассматривая не детским взглядом молодых женщин пришедших на этот праздник и про себя отметил, что в то время они казались ему уже жутко старыми, а на деле им не было ещё и 30, и выглядели они очень даже ничего в праздничных платьях подчёркивающих их фигуры. Антон хоть и был в теле ребёнка однако, как он вскоре понял физиологические процессы у него явно были не детские— это он быстро понял несколько раз поймав себя на мыслях, что его привлекают молодые девушки и если б не его юное, хилое тело он бы наверняка подкатил к некоторым из них, воспоминания о своей бурной молодости приятно щекотали где-то пониже пупка.
Глава 8
Глава 8
Сломанные стрелки времени
Уроки в школе закончился на удивление быстро. Антон стоял в школьном дворе, опершись о бетонный бордюр, и жмурился на яркий свет солнца, несмотря на приближающуюся осень всё такое же жаркое. Дети высыпали из здания весёлой стаей, затопив двор визгами и топотом. Он всё ещё ощущал, как в его голове свербят слова Марии Алексеевны: “Не надо быть выскочкой…”
— Ну да… А если бы вы знали, сколько лет я уже живу, — пробормотал он сам себе и хмыкнул.