Как выжить с эльфом...
Шрифт:
— Викторианская Англия, блин…
— Что ты сказала?
— Да это я так. Вспомнила, наконец-то, что именно напоминает мне ваше Южное королевство. У нас на Земле тоже такое имеется. Надо бы поинтересоваться, не состоят ли они в родстве.
— Все может быть, далекие предки Кэй-ри посещали множество миров и оставили немалое потомство — рассмеялся Ний.
— Ну, так что, мы уже едем?
— Да, прикажи вынести свои вещи, мы до Поляны Встреч доедем верхом, а оттуда будет открыт телепорт прямо в нашу столицу — Маритеру.
— Я не умею ездить верхом.
Ниелан
— У тебя талант находить проблемы там, где их нет. Ты поедешь со мной.
Она даже не поинтересовалась, что ей запаковали для путешествия служанки, просто посмотрела на два огромных дорожных сундука и пошла в гардеробную за своей сумкой. Прощай Южное королевство, прощай Одеан, прощай принц Милиан.
Дворец короля Артиана пребывал в послеобеденной дреме, почти все гости уже разъехались, слуги лениво попрятались по углам. Поэтому, никто не обратил внимания, на фигуру в темном плаще, с низко надвинутым на лицо капюшоном, которая скользнула вдоль стены в один из дальних коридоров, пустующего уже, гостевого крыла.
Воровато оглянувшись, неизвестный достал из складок плаща небольшое зеркало в дорогой оправе. Установив его у окна, в конце коридора, он провел несколько раз руками перед стеклом, бормоча слова заклинания. Поверхность зеркала замерцала, и на ней проступило изображение сморщенного старческого лица с маленькими сощуренными глазами, хищным крючковатым носом, тонкими губами и коротким ежиком седых волос.
Изображение шевельнулось и заговорило:
— Я слушаю тебя, сын мой.
Фигура в плаще еще раз оглянулась на пустой коридор:
— Все случилось так, как вы и предполагали, наставник, принц оскорбил и унизил свою жену, и сейчас она покидает Одеан. Король не узнал о полном предсказании, поэтому не стал противиться отъезду невестки. Правда едет она не к нам, а к «водникам», с принцем Ниеланом.
— Пусть едет, Ниелан нам не опасен, он уже нашел свою «половинку». Сейчас для тебя главное не допустить встречи Милиана со своей женой в течение трех лун. Он не должен исполнить предсказание. Мы слишком долго шли к этой цели, мой мальчик. Поверь, было совсем не просто сначала убить королеву Эйвиль и ее нерожденного ребенка, потом не допустить повторной женитьбы Артиана, воспитать Милиана таким, какой он стал и, наконец, направить предсказание Оракула в нужном направлении.
Дитя Четырех Стихий этого стоит. Это такая сила, что по сравнению с ней те жертвы, что мы принесли, и еще принесем, ничего не значат. Кстати, ты отдал принцу последний амулет?
— Да, наставник, я передал его через любовницу Милиана, леди Найру.
Изображение в зеркале удовлетворенно кивнуло:
— Постарайся оставаться поблизости от принцессы, сын мой, не забывай, она должна стать твоей женой, это единственный путь к престолу Одеана, и к власти над Иллиардой.
— Повинуюсь, наставник. — Фигура в плаще поклонилась изображению старика.
Зеркало погасло и исчезло в складках плаща незнакомца. Стараясь, по-прежнему, оставаться незамеченным
Принцесса Инниана быстрым шагом шла по коридорам Одеанского дворца. «Создатели подери этих Кэй-ри! Будь я у себя дома, два раза взмахнула крыльями и уже, там, где надо. А тут, у этих зануд…»
Белокрылая принцесса остановилась у входа в королевские покои, секретарь лениво поднял глаза на неурочную визитершу:
— Его величество, король Артиан, занят прочтением важных государственных бумаг. Запишитесь на прием в течение будущей недели.
Инниана схватила секретаря за белоснежное жабо.
— Слушай, ты… умник, мне нужно встретиться с королем, сейчас же, или у тебя через три луны уже не будет короля!
Секретарь судорожно сглотнул и молча указал рукой на двери.
— Что Вам угодно, принцесса? — король Артиан поднял на нежданную гостью тяжелый взгляд темно-синих глаз.
— Ваше величество, порошу простить меня за столь неуместный и невежливый визит, но вам и вашему сыну, грозит опасность…
— Я слушаю тебя, девочка…
— Почему ты утаил от меня полный текст пророчества? Неужели ты настолько глуп, сын мой?
Милиан стоял перед отцом, опустив глаза.
— Ты хоть понимаешь, что наделал?
— Тебя это не касается, отец. — Глухо сказал Милиан.
— Не касается? Меня не касается судьба моего королевства, моего народа?! Милиан, сынок, ты хоть понимаешь, что держал в руках ключ к свободе, свободе своего народа, к свободе всей Иллиарды! Почему, ты не сказал мне, что твоя невеста — Дитя Четырех Стихий!?
— Потому, что не посчитал это нужным…
— Ох, Мил, похоже, Инниана права, ты находишься под чужим влиянием. Скажи, не дарили ли тебе твои друзья в последнее время какие-нибудь амулеты, украшения?
— Знаешь что, отец, это мое дело, кто, что и когда мне дарит, может тебе весь перечень подарков со дня моего рождения представить?
Король тяжело вздохнул. Разговор с сыном как-то не клеился. И ведь чувствовал он, своим отцовским сердцем, что права была белокрылая принцесса, но как же разговорить, упрямого отпрыска, как убедить его в том, что жизнь его стоит на Грани?
Милиан поднял на отца глаза:
— Где-то там, внутри, я знаю, что поступаю неправильно, папа, но это не чувство, это только его тень, это появляется и пропадает, а жизнь вокруг меня остается. Неужели ты действительно думаешь, что твои подданные приняли бы в качестве королевы человечку?
— Она не «человечка», Милиан! Она твоя жена, леди Алиена! Дитя Четырех Стихий!
— Да хоть дитя четырех ослов! Отец, она же не такая как мы!
— Великие Создатели, кого я вырастил! Мил, неужели для тебя, определяющим фактором является длинна ушей и цвет волос? Если это так, то гори оно все Священным Огнем! Пусть пропадает королевство, пусть гибнет мир и вся Вселенная! А я уже умер, Мил, умер сейчас, меня убил мой собственный сын, своим равнодушием, своей гордыней.