Как тебя угадать?

Дейн Люси

Впрочем, настало время, когда дядюшка Джилл не смог выдавать зарплату не только шеф-повару, но даже посудомойкам. Да и не за что было им платить, ведь необходимости готовить изысканные блюда или мыть посуду не возникало. То же относилось к полам — из-за чего отпала нужда в услугах уборщиц.

Таким образом, вместо того чтобы исправиться, положение лишь усугубилось. Проще говоря, стало хуже некуда.

Лишившись доходов, первыми ресторан покинули официанты. За ними ушли уборщицы. Метрдотеля и шеф-повара с помощниками пришлось отправить в отпуск. Дольше всех продержался бухгалтер,

но в конце концов пришел и его черед, потому что нечего стало считать. Ресторан пустовал практически постоянно — если не считать редких появлений какого-нибудь залетного коммивояжера или одинокого отпускника, приехавшего в Тампу скорее по привычке, чем из желания повеселиться и отдохнуть. Да и те заказывали в основном лишь чашку кофе, стаканчик виски с содовой, бокал бренди или какое-нибудь другое спиртное, которое дядюшка Джилл подавал лично.

Ситуацию ухудшал также тот факт, что начало кризиса совпало с концом курортного сезона. Конечно, в хорошие времена немало людей приезжало во Флориду и в октябре, однако сейчас ожидать чудес не приходилось.

В середине ноября ресторан пришлось закрыть.

— Неисповедимы пути Господни, — сказала тогда тетушка Рона. Потом добавила не без некоторой многозначительности: — Вот видишь, даже ресторанный бизнес порой оказывается в проигрыше.

Намек уходил корнями в прошлое. В те времена, когда тетушка Рона еще пребывала в девичестве. Ее родители держали прачечную, а у Джилла уже тогда был маленький ресторанчик на Флит-стрит, благодаря чему тот считался завидным женихом.

Рона была на четыре года старше Джилла и, по сути, женила его на себе, познакомившись в церкви. Правда, Джилл зашел туда случайно, прячась от внезапного летнего ливня, но все-таки в каком-то смысле их первая встреча не была лишена налета романтики.

Мейбл к тому времени не только успела выйти замуж, но даже растила двоих детей — сына и дочку.

А Роне и Джиллу Бог детей не дал. По крайней мере, своих. Но со временем, по воле Божьей, у них все же появился ребенок — девятилетняя племянница Китти, дочка Уитни, младшей сестры Джилла.

Да-да, как и у Роны, у Джилла тоже была сестра — младше него на восемь лет, избалованная, ветреная и взбалмошная. Замуж выскочила рано, родила дочку, но занималась ею мало, а семье почти совсем не уделяла внимания. Большую часть времени проводила с многочисленными подружками.

Такая жизнь быстро надоела мужу Уитни, он бросил ее и куда-то исчез.

Поначалу Уитни вроде не очень-то и расстроилась, но спустя несколько лет вдруг загорелась идеей найти муженька, который, по слухам, работал в Арабских Эмиратах, жил один и очень обеспеченно. В один прекрасный день Уитни отправилась на поиски. Китти оставила у своей матери, пообещав позже забрать, но так больше и не появилась. Вестей о себе не подавала и вообще словно в воду канула.

Некоторое время Китти жила у бабушки, но позже здоровье той резко ухудшилось и она не смогла заниматься внучкой. Так и вышло, что Китти пришлось забрать к себе дядюшке Джиллу — наперекор тихому сопротивлению тетушки Роны.

Так Китти в девять лет вновь сменила дом, переехав к другой родне. Впрочем, жилось ей там неплохо. Тетушка Рона быстро смирилась с появлением в семье племянницы. И хотя особо не ласкала, но делала все, что положено, рассматривая свою миссию как долг перед Господом. Своего ребенка тот не дал,

зато прислал чужого.

Наверное, неспроста это, рассуждала тетушка Рона. Наверное, для чего-нибудь нужно. И вообще, такова Божья воля. Появилась девочка — надо воспитывать, тем более что своих детей нет. Да и не чужая Китти, как-никак племянница.

Так что обижаться Китти было не на что. И все же, поступив в институт, она тактично дала родне понять, что не прочь пожить отдельно. Дядюшка Джилл воспринял подобную перемену совершенно спокойно, а что касается тетушки Роны, так та как будто даже обрадовалась. Китти слышала, как она говорила тетушке Мейбл — мол, вырастили, воспитали, на учебу определили, и ладно. Дальше с Божьей помощью сама пойдет, своим путем. А им с Джиллом и отдохнуть не грех, ведь, как ни верти, а немалых трудов стоило ребенка на ноги поставить, да еще и неродного.

Тетушка Мейбл согласилась, высказавшись в том духе, что перед Господом Рона чиста и это главное, большего и требовать невозможно, сделанного вполне достаточно.

Если бы беседовали не такие набожные особы, то, вероятно, разговор выглядел бы иначе. Скорее всего, прозвучало бы следующее: «С меня забот хватит — вырастила, воспитала, пора и честь знать!». Но разве могла тетушка Рона сказать такое? У нее даже язык не повернулся бы. Да и тетушка Мейбл не одобрила бы подобных выражений. Грубовато. Не по-христиански.

Словом, когда началась учеба в институте, Китти покинула загородный особняк, находившийся в элитном поселке с поэтическим названием Амонд-Блоссом (Цветок миндаля), где до этого проживала с дядюшкой Джиллом и тетушкой Роной, и переехала в их городскую квартиру, в которой они никогда не жили подолгу. Дядюшка Джилл каждый месяц выдавал ей определенную сумму денег, так что по большому счету особых перемен не произошло. Новым являлось лишь то, что теперь Китти заботилась о себе сама и полностью распоряжалась собственным временем.

Многие только улыбнулись бы, услышав о подобной самостоятельности, когда нет необходимости решать ни проблему жилья, ни финансов, но для Китти такая жизнь была внове, поэтому та считала, что вышла на некий новый уровень. В каком-то смысле это соответствовало действительности.

Она посещала занятия в институте, у нее появилось множество новых знакомых, началось что-то совсем другое, не похожее на то, что было до сих пор. Выйдя из-под влияния родни — в основном тетушки Роны, Китти словно увидела перед собой новый мир, открывшийся, как ни странно, в родной Тампе.

И все было бы хорошо, если бы не грянул финансовый кризис.

К тому времени Китти исполнился двадцать один год, она училась на третьем курсе экономического факультета и собственное существование ее вполне устраивало.

Так бы оно, наверное, и продолжалось, если бы в связи с упомянутыми неприятными событиями у дядюшки Джилла — впрочем, как и у многих других — не начались проблемы с финансами.

Вынужденно закрыв ресторан, он остался на мели. Какие-то денежные запасы, конечно, имел, но назвать их существенными было трудно. Перед самым кризисом дядюшка Джилл вложил основные капиталы в акции крупной строительной компании. Когда настали трудные времена, он решил часть акций продать, и тут выяснилось, что те почти ничего не стоят. Строительная компания прекратила деятельность. Как было объявлено — временно. До конца кризиса.