Как стать миллиардером
Шрифт:
Я на секунду отвлеклась, наседавший на меня противник тыкал ножом со скоростью швейной машинки, и мне пришлось немного повозиться, прежде чем я сумела перехватить вооруженную руку и вывернуть ее сразу во всех суставах. Сверкнувшее на солнце лезвие взмыло вверх, словно «Восток» Юрия Гагарина. Ноги скинхеда описали в воздухе красивую дугу, и он со всего размаху впечатался спиной в асфальт, отбив себе печенку. Я прибавила ему ощущений пяткой по зубам и снова повернулась к Боре.
Тот уже успел отобрать у кого-то нунчаки и выписывал
– Старшак на месте, остальные свободны, – приказал Боря, останавливая вращение.
– Как – свободны? – опешила я. – Звони ноль-два. Сейчас машину вышлют, заодно и сами доедем с ветерком и мигалками.
– Свободны, я сказал, – повторил Боря, и что-то в его голосе убедило меня больше ему не перечить. – Тех, кто ножками идти не может, тоже прихватите. Давайте, помогите товарищам. Да не бздите, не трону.
Самые решительные из толпящихся у выхода подростков робко приблизились и принялись собирать ползающих по земле и просто лежащих неподвижно товарищей.
– Я сказал, старшак – на месте! – выкрикнул Боря, заметив, что тому тоже помогают подняться.
Свистнули нунчаки, главарь скинхедов снова упал, обхватив руками разбитую голову, его незваные помощники испуганно отпрянули.
– Эй, мелкий! Ты тоже останься, – приказал Боря.
Самый юный, тот, что опознал нас с Борей, остановился, медленно повернулся и понуро побрел обратно. Боря дождался, пока последний подросток скроется с глаз, присел на корточки перед главарем, сунул руку ему в карман и вытащил оттуда пистолет.
– Очухался, лысый? – спросил Боря. – А ведь я тебя тоже узнал. Бегаешь быстро, молодец. И куртка у тебя хорошая, жаль, размер не мой.
Скинхед уперся рукой в землю и сел, сверля Борю злобным взглядом.
– Значит, ты у нас левша, да? – спросил Боря, и вдруг, широко размахнувшись, ударил торцом нунчаков по пальцам левой руки скинхеда, той самой, которой тот опирался о землю.
Главарь снова повалился на бок, молча, не издав ни крика, ни стона. В тишине хруст ломаемых костей прозвучал особенно жутко.
Боря деловито схватил его за правое запястье, потянул на себя и положил его руку ладонью на асфальт, продолжая крепко держать за запястье. На сей раз главарь заорал нечеловеческим голосом, заорал, как только понял, что именно Боря собирается делать. Нунчаки снова взлетели и снова опустились, скинхед заорал еще громче, скручиваясь в тугой комок боли и страха.
– Мелкий, подойди, – приказал Боря, а когда тот подошел и вдоволь насмотрелся на сломанные руки старшего товарища, добавил: – Еще раз с бритой башкой увижу – тебе тоже руки переломаю. И ноги заодно. Понял?
Бледный, испуганный
– Свободен, – сказал Боря.
Дважды повторять не пришлось, юнец дал деру так, что только пятки засверкали.
– Пошли отсюда, – сказал Боря, вставая.
– Ты ведь хотел зайти домой переодеться, – напомнила я.
– Хрен с ним, с пятном, – отрезал Боря. – И так сойдет, в ментовку идем, а не на свадьбу. Все настроение испортили, козлы.
– Сейчас, – сказала я и направилась в угол, где валялся пистолет, выбитый Борей из рук второго скинхеда.
Пистолет оказался «береттой М-92», стандартным оружием американских военных и русских бандитов. Возможно, именно с таким киллеры подкарауливали Серегина на лестничной площадке. У меня даже мелькнула шальная мысль, что это, может быть, и есть тот самый пистолет, но я ее сразу же отбросила. Я не верила в случайные совпадения.
– А ты, оказывается, садист, – сказала я Боре, усаживаясь в «крысомобиль». – Не знала. Теперь я тебя бояться буду.
Боря убрал руки с руля, повернулся в кресле и долго смотрел на меня, не произнося ни слова.
– Не мог я иначе, – сказал он наконец. – Этот пацан ведь – соседский, мы с ним в одном подъезде живем. Я же его с пеленок знаю. Да что там с пеленок! Я ведь еще мамку его беременной помню. Им беременной. И что я должен был делать, в милицию его сдавать, а потом всю жизнь матери в глаза смотреть? И старшака я просто так отпустить не мог. Это ведь он Петровичу руки ломал. Понимаешь?
– Понимаю, – сказала я. – Извини.
Остаток пути мы проехали молча.
– Здравствуйте, Евгения Максимовна! – радостно, словно хорошую старую знакомую приветствовал меня Земляной. – Проходите, присаживайтесь. И еще раз изложите мне вашу версию случившегося.
– Где, в «Наутилусе»?
– Бог с ним, с «Наутилусом», – махнул рукой Земляной. – Это дело передали другому следователю. Начинайте сразу с завода.
Я еще раз подробно пересказала все с момента моего знакомства с Серегиным, стараясь не упускать ни одной важной детали. Земляной молча слушал, дымя сигаретой и изредка кивая головой.
– Скажите, Евгения Максимовна, вы умеете стрелять по-македонски? – спросил он, когда я закончила.
– С двух рук? Да, конечно. А какое это имеет отношение к делу? – удивилась я.
– Самое прямое. Куда вы дели оружие?
– Револьвер? Я же его вам отдала, прямо в руки, – недоумевала я.
– Я не о нем, – сказал Земляной. – Мне известно, что у вас было второе оружие, автоматический пистолет западного производства, под стандартный натовский девятимиллиметровый патрон. В тот момент, когда вы отдавали мне револьвер, пистолета у вас уже не было, я бы заметил. Куда вы его дели?
– Не было у меня никакого пистолета! – запротестовала я. – Бог с вами, Вячеслав Юрьевич, как вам только в голову могло такое прийти?