Как стать героем
Шрифт:
Тяжело дыша, Липуня поднялся наверх и выглянул наружу:
– Откуда эта серая напасть? Что с Берендеем, Василисой, советником?
Царевна не спала и, услышав звон мечей, крики и ругань у спальни воеводы, сразу поняла, что пришла беда. Когда советник постучался в дверь и елейным голоском попросил впустить его, Василиса обернулась горлицей, собираясь вылететь в окно, но не успела. От сильнейшего удара дверь слетела с петель, и на птицу накинули тонкую, специально заговоренную волшебную сеть.
В комнату
– Теперича я тут царь. А ты, не будь дурой, выходи за меня замуж.
– Погоди, вернется Санька, вместо трона на кол сядешь, – пыталась вырваться из плена Василиса.
– Не дождешься. Твой Санька в темнице у двухголового Змея, и скоро ему отрубят голову, если уже не отрубили. А ты, если такая несговорчивая, будешь здесь взаперти сидеть; станешь старухой, а затем в пыль превратишься.
Самозванец злорадно хихикнул и для большей верности приказал шестерым солдатам встать на края сети.
– Сойдете с места – на кусочки порублю и поджарю, – пригрозил он и вышел. Половина дела была сделана, оставался царь.
Подождав, пока люди Ордена окончательно займут все входы и выходы, Хряк влетел в царскую спальню и истошно завопил:
– Спасайтесь, батюшка! Беда пришла!
– Какая такая беда? Почему не знаю? – засуетился ничего не понимающий спросонок Берендей.
– Дворец захвачен врагом. Санькина работа, я предупреждал. Бежим скорее, я вас в надежное место спрячу.
– А Василиса?
– Уже в безопасности.
Берендей вскочил и, путаясь в халате, засеменил за советником. Тот втолкнул царя в темный чулан и задвинул снаружи засов.
Утром глашатай объявил, что царь болен, вместо него временно править будет советник.
Несколько часов Санька провел неподвижно. В голове было пусто. Словно кто-то повернул в голове выключатель, и все: ни единой мысли. Прошедшее казалось диким сном. Но проверять, сон это или нет, совершенно не хотелось. И поэтому он просто сидел, закрыв глаза. Но сколько ни сиди, кроме отсиженной ноги, ничего не высидишь, так что глаза пришлось открывать.
Типичная одиночка. Маленькое оконце вверху, которое почти не давало света; хотя очень может быть, что на дворе уже ночь. Последняя ночь этой сказки.
Было тяжело дышать, пришлось расстегнуть ворот рубашки.
«Помощи ждать неоткуда. Липуня с Берендеем думают, что я еще в крепости; Сыч – что в городе. У кота свои дела; развалился небось где-нибудь под дубом. Рифмоплет несчастный. „Если я тебе понадоблюсь, потри колечко“. Нету колечка, у Кикиморы осталось. А голыми руками много не навоюешь. Я не чародей, колдовать не умею. Даже если очень-очень захочу. Судьбу мои хотелки совершенно не интересуют. Но, с другой стороны, когда вот так прижмет, только на чудо и остается надеяться. Ведь уже столько раз везло. Может быть, не все еще потеряно? А вдруг у судьбы в кармашке еще одно совсем малюсенькое волшебство завалялось? Не попросишь – не получишь».
Узник аккуратно уселся на пол,
Первый блин вышел комом. Санька глубоко вдохнул, снова сосредоточился на коте и для большей убедительности тихонько позвал «Кис, кис», но результат остался все тот же: вокруг ничего не изменилось.
– Врал котяра.
На него навалилась огромная усталость. Жутко захотелось спать. Теперь уже глаза сами закрывались, и разлепить веки не было никаких сил.
– Пропади оно все пропадом. Одного жалко – с Василисой-то так по-настоящему и не поговорил. Теперь уже не придется свидеться.
– Привет, – раздался из угла знакомый голос.
– Баюн! – с радостным воплем подскочил заключенный. – А я тут зову и зову, а тебя все нет и нет. Ну, думаю, обманул.
– Это вы, люди, думаете одно, говорите другое и не выполняете ничего, – обиженно проговорил кот, всем своим видом показывая, что оскорблен в своих лучших чувствах.
Санька сначала прыснул от этого вида, но потом вдруг испуганно спросил:
– А может, ты мне просто снишься?
– Опять за свое. Снишься, не снишься. Сон вообще вещь странная. То ли было, то ли не было. А ведь и жизнь точно такая же. Было, не было. Время пройдет, и ни о чем с уверенностью сказать нельзя. Особенно быстро забываются собственные глупости. Все сном кажется. А может быть, и весь этот прием у двухголового тебе пригрезился. Может, ты его сам придумал.
– Ага, придумал. А это что? – Санька рукой обвел темницу. – Сочинение на вольную тему, да?
– Я бы не был столь категоричен, – заметил кот, пошевелив задумчиво ушами. – И вообще я не понимаю, в чем, собственно говоря, дело.
– Он не понимает. Животина бесчувственная. Ему-то что, дыбу для других готовят.
Кот насупился.
– Если мы тут кому-то очень мешаем, так мы можем и не навязываться. Вы уж тут как-нибудь сами, без нас.
– Нет, нет, Баюнчик, – испугался Санька. – Я не хотел тебя обидеть. Просто все очень скверно, и ничего лучшего не предвидится. Помоги выбраться отсюда. Если сможешь. Обещал ведь.
– Обещал, не спорю. Мы, коты, в отличие от вас, людей, никогда от своих слов не отказываемся. Только в толк не возьму никак, чего тебе помогать. Если ты отсюда выйти хочешь, так возьми и выйди.
– Ты б еще сказал как. Дверь закрыта, окно с решеткой.
– Что значит как? Захотел и вышел. Сколько можно повторять: отсутствие внутреннего желания и есть тот тормоз, который часто мешает сделать то, чего желаешь сделать. Я понятно изъясняюсь?
Санька снова вспылил и уже снова приготовился сказать противному животному все, что он о нем думает, но, набрав полную грудь воздуха, досчитал до десяти и тихонько выдохнул. Кот, улыбаясь, наблюдал за этой процедурой.