Как соблазнить горца

Келли Ванесса

Это был коварный вопрос.

– Потому что мой дед настаивал, чтобы я сделал кое-что, чего я не хотел делать, – уклончиво ответил Алек.

Иди скрестила руки на своей пышной груди, ожидая продолжения. Когда он не ответил, она недовольно покачала головой.

– И это все? Это единственная причина, по которой вы сбежали из дома?

Он поднял руки, как бы говоря: «Что еще могло быть?»

– Вы просто невыносимы, – проворчала она. – Если не хотите говорить почему, то, может быть, скажете, куда вы сбежали.

– Сначала

в Лондон. Оттуда я двинулся в Неаполь, а затем в Грецию и случайно попал в Персию с британским консулом.

Иди резко выпрямилась.

– В самом деле? Вы были в Греции?

– Да.

– Я всегда хотела побывать там. Вы непременно должны рассказать мне об этой стране. – Ее красивое лицо светилось от возбуждения.

Алеку хотелось прильнуть к ее губам жадным поцелуем, впитывая в себя ее энергию.

– Там довольно пыльно и жарко. Вряд ли вам понравится.

Она сморщила свой носик.

– Я становлюсь вялой на жаре. Полагаю, Эви говорила вам об этом. Тем не менее я все-таки хочу повидать Грецию когда-нибудь.

Он улыбнулся.

– Возможно, ваше желание исполнится.

Ему понравились те два года, хотя работа порой была каторжной и условия первобытными. Однако впервые в жизни он принадлежал самому себе, делал, что хотел, а не то, что требовал от него дед. Это приключение закончилось, когда его призвали в армию. При этом там, где закончилось одно приключение, началось другое. Алек никогда не думал, что станет тайным агентом, но жизнь, полная опасностей и угроз, вполне устраивала его.

– Полагаю, оттуда вы сразу попали в армию, – сказала Иди. – Вы там познакомились с Вулфом?

– Да. Мы вместе выполняли большинство заданий. Мы были партнерами и друзьями в течение почти семи лет. – Более того, они были близкими по крови, учитывая необычные обстоятельства их рождения. – О боже, как я скучаю по этому глупому ублюдку.

Он вдруг осознал, что только что сказал.

– Простите мой язык, мисс Уитни. Сам не понимаю, как это вырвалось.

Она положила руку на его предплечье. Даже сквозь перчатку и несколько слоев материи он почувствовал жар от ее прикосновения.

– Я понимаю, – сказала она с мягким сочувствием в глазах. – Вулф для вас как брат.

– Да, это так. – Затем Алек встряхнулся, испытывая неловкость от такого проявления чувств. – Однако Вулф теперь сам по себе, как и я. Но жизнь продолжается.

Иди рассеянно откинула назад локон волос, который выбился из-под шляпы и щекотал ее щеку. Алек с сожалением ощутил отсутствие ее прикосновения.

– И все эти годы вы ни разу не возвращались в Шотландию? – спросила она.

Он отрицательно покачал головой.

– Почему? Неужели вы все еще отдалены от вашей семьи?

– Нет, я виделся с отцом несколько раз в Лондоне в течение нескольких лет, и мы с дедом регулярно

переписывались.

Ее лицо снова приняло недовольное выражение, очевидно потому, что он скупо выдавал информацию о себе.

– Что вы скрываете от меня? – спросила она подозрительно. – Я знаю, вы не хотите возвращаться домой. Эви сообщила мне об этом. Но чего именно вы избегаете?

«И чего не можете преодолеть».

– Я стараюсь уклониться от встречи со своей невестой, – сказал он. – Формально, мисс Уитни, я был обручен последние десять лет. Вот что явилось главной причиной моего побега из Шотландии.

Иди уставилась на него с открытым ртом и смотрела так, казалось, целую вечность. Затем закрыла рот и снова открыла его мгновение спустя.

– Оставьте меня, шотландский олух.

Она резко отстранилась от него и зашагала решительной походкой назад по Хай-стрит.

Глава 6

– Ты уверена, что чувствуешь себя все так же плохо, мама? – спросила Иди. – Последние три дня ты провела в постели. Врач говорит, что тебе значительно лучше.

Мать редко болела, но когда такое случалось, она драматично заявляла об этом, ложась в постель, и начинала принимать лечебные настойки и порошки. Иди всегда подозревала, что это было временное отступление от бремени ее положения в качестве одной из главных хозяек в светском обществе. Хотя леди Риз не обладала большим состоянием и не имела политического влияния среди наиболее уважаемых и выдающихся женщин Лондона, она компенсировала этот недостаток непоколебимой волей, проницательностью и умением ловко польстить тем, кто мог быть ей наиболее полезным.

Иди знала, что мать была такой честолюбивой только из-за детей. Она хотела, чтобы все они в отличие от нее удачно вступили в брак и достигли высокого положения среди британской аристократии. Хотя отец был достойным и добрейшим человеком, для матери он был не более чем сельским сквайром, тратившим с удовольствием время на свой фруктовый сад и встречи с фермерами. Отсутствие у него стремления добиться чего-нибудь ради своей семьи сводило ее с ума.

Иди прислонилась к резной дубовой стойке балдахина и ободряюще улыбнулась матери.

– Доктор сказал, что состояние твоего здоровья достаточно хорошее, чтобы продолжить путешествие завтра, и нам остался лишь день пути до замка Блэргал.

Мать пристально посмотрела на дочь, опираясь на гору подушек.

– Аделин, я не хотела схватить простуду. Однако она явилась результатом того, что мне пришлось провести свыше недели в дороге и ночевать в сырых гостиницах. Я благодарна только, что мы достигли одного из поместий лорда Риддика, прежде чем я умерла от болезни. – Она энергично высморкалась в носовой платок, как бы подчеркивая сказанное.