Как соблазнить герцога
Шрифт:
– А как насчет небольшой ставки? – спросил Адам.
– У меня есть три фунта восемь пенсов плюс яркая шляпа, и я готова поставить все сразу или по частям, – ответила девушка. Ее зеленые глаза смеялись.
– Нет, играть будем не на деньги, – сказал герцог. – Давайте так: если я выиграю, то вы должны будете меня поцеловать тогда, когда я скажу. – Это предложение казалось мальчишеством, но в то же время он давал ей возможность отказаться. Впрочем, у него было чувство, что он все равно получит ее поцелуй.
София посмотрела на него в задумчивости
– А если я выиграю?
– Если вы?.. – Адам даже не подумал о такой возможности.
– Если выиграю я, – внезапно заявила девушка, – то тогда вы должны будете меня поцеловать, когда я скажу.
Герцог весело рассмеялся.
– Что ж, договорились!
Глава 3
– Миссис Брукс, вам действительно не нужно помогать мне одеваться, – со вздохом пробормотала София. – Поверьте, я делаю это сама с шести лет.
– Его светлость сказал, что у вас должна быть горничная, – возразила экономка. – Прекратите вертеться, мисс, – добавила она, нахмурившись.
София снова вздохнула и замерла, глядя на свое отражение в высоком зеркале. Темно-зеленое шелковое платье казалось совершенно не подходящим для холодной йоркширской зимы. Но все же платье было прекрасное… Темно-зеленое нежнейшее кружево обрамляло ее шею и спускалось к груди v-образным вырезом. Широкие рукава также были украшены великолепным кружевом.
– Чувствую себя Джульеттой Капулетти в этом платье, – сказала София. – Я понятия не имела, что здесь живут такие модницы.
– Это немного слишком для жены адвоката, – согласилась миссис Брукс. – Но платье и впрямь как будто сшито для вас. Даже леди Уоллес не сможет сказать ничего плохого о вашей одежде, уж поверьте.
Презрительное отношение окружающих прежде не очень беспокоило Софию. Не беспокоило до тех пор, пока две недели назад герцог Хеннеси не прибыл в «Тантал», чтобы поставить перед ней свои условия. И София приняла требования отца, так как у нее просто не было выбора. Но до пятнадцатого января она хотела делать только то, что ей нравилось. Например, развлекаться на великолепном празднике в Йоркшире.
– Я, знаете ли, и сама служанка, поэтому прекрасно понимаю, что если хозяин дома чего-то захочет, то никто не посмеет ему отказать, – продолжала миссис Брукс. – Но боже мой, как же младенец может быть в чем-то виноват?
София внимательно посмотрела на экономку. Очевидно, история о ее рождении дошла и до Йоркшира. Обняв пожилую женщину, она сказала:
– Спасибо вам, миссис Брукс. Я не ожидала встретить здесь такое понимание.
– Я очень рада, что единственной гостьей в Гривз-Парке оказалась такая приятная девушка, как вы, мисс, а не одна из тех надменных девиц, которые, как сказал Юджелл, возможно, скоро нагрянут. И нам, слугам, нужно быть с ними очень обходительными, ведь одну из них его светлость выберет себе в герцогини.
Это прозвучало как начало очень интересной истории, и София тут же спросила:
– Что вы имеете
– О, мне не следует говорить об этом, но если уж начала… – Понизив голос, миссис Брукс продолжала: – Видите ли, его светлость должен жениться, иначе потеряет большую часть своего состояния. Он составил список женщин, которые, по его мнению, достойны стать герцогинями, и пригласил их всех на праздник в Гривз-Парк. Именно одна из этих молодых женщин и станет его женой.
София мысленно вздохнула. Она прекрасно понимала, что ее-то герцог пригласил в Гривз-Парк вовсе не для этого. Она никак не могла стать женой герцога, и никакими проклятиями или мольбами этого обстоятельства не изменить.
Софии очень хотелось еще кое о чем расспросить экономку, но она понимала, что даже это прекрасное платье не смягчит гнев сестры его светлости, если такая девушка, как она, опоздает к обеду.
– Пожелайте мне удачи, – сказала София, уже выходя из комнаты.
– Боюсь, она вам понадобится, моя дорогая, – тихо ответила миссис Брукс.
София спустилась по главной лестнице и направилась к так называемой «малой столовой». Герцог сказал, что обед будет в семь, и она вошла в открытую дверь за минуту до назначенного часа.
Оказалось, что в столовой находился лишь один лакей; склонившись над столом, он по линейке выравнивал расположение серебряных приборов.
– Кто-нибудь хоть раз перепроверял ваши замеры? – с улыбкой спросила девушка.
Худощавый молодой человек резко выпрямился и, явно смутившись, пробормотал:
– О, прошу прощения, мисс…
– Это вы меня извините. Я вовсе не хотела вас напугать. Знаете, я понятия не имела, что в расстановке посуды нужна такая точность.
– Еще раз прошу прощения. – Зажав в руке линейку, слуга выбежал из комнаты.
Наверное, он поступил не очень-то вежливо, но, с другой стороны, слугам в этом доме не так уж часто доводилось беседовать с гостями.
А вот у них в клубе для всех работников накрывали четыре больших стола в мансарде. Поскольку у всех были разные графики, еда просто стояла на столах и каждый мог поесть, когда было удобно. Крупье, официантки, охранники, которые следили за тем, чтобы гости не позволяли себе вольностей, – должность и зарплата не имели значения в «Тантале». У каждого была своя печальная история, что делало их пусть и очень странной, но семьей.
А вот здесь, в этом особняке… Даже если бы она не встретила слугу, измеряющего расстояние от каждой ложки до края стола, она все равно бы чувствовала, что сегодня в этой столовой не будет такой уж непринужденной атмосферы, как у них в мансарде. Все в этой комнате и во всем этом доме, который она изучала почти четыре часа, выглядело крайне неуютно.
София привыкла находить плюсы в любой ситуации, в какой бы ни оказалась, но сейчас, когда она увидела идеально расставленные серебряные приборы, безукоризненную супницу и расшитую золотом скатерть, ей вдруг захотелось побыстрее вернуться в Лондон.