Как соблазнить герцога

Кэски Кэтрин

– Бог мой, – начала она, запинаясь. – Должна сказать, что глубина ваших чувств друг к другу оказалась намного сильнее, чем я предполагала. Ну что ж, это чудесно!

Роган поднял руку.

– Я богат и титулован, поэтому уверен, что она примет мое предложение.

Леди Аппертон прищурилась и подозрительно посмотрела на него.

– Тогда почему же вы не радуетесь? Если мисс Ройл пожелает выйти за вас замуж, я, конечно же, дам ей благословение, так же как и Лотариан.

Роган барабанил пальцами по коленке.

– Тогда нет

вопросов, она должна выйти за меня замуж. Проблема лишь в том, что она до сих пор может испытывать привязанность к моему брату, лорду Везерли.

– Боже! – Леди Аппертон прикрыла рот рукой. – Вы уверены?

– Нет, не уверен. Мне неизвестно, что творится в ее сердце. Однако, насколько я знаю, сердце моего брата… покорила леди Тидвелл.

Внезапно за книжным шкафом раздался сильный шум. Роган вскочил, хотя леди Аппертон, казалось, совсем не волновалась и осталась на своем месте.

Он пристально взглянул на нее, ожидая объяснений.

– Крысы, – пожала она плечами. – Просто несколько крыс между стенами.

– Должно быть, это очень крупные крысы.

– Хмм, в самом деле, – Она повернула свое маленькое личико к книжному шкафу, стоявшему около камина, и прищурилась. – Может, вы знаете хорошего крысолова?

Мэри, набросив на плечи накидку, торопливо бежала вниз по лестнице. Она надеялась выскользнуть из двери в передней незамеченной и без сопровождения сестер пойти повидаться с леди Аппертон и Старыми Повесами из Мэрилебона.

Ее рука уже соскользнула с перил лестницы, когда миссис Полкшэнк окликнула ее из дальнего конца коридора.

– Слышала, что вы ничего сегодня утром не ели, мисс Ройл.

Мэри застыла на последней ступеньке. Она надеялась, что сестры не слышали миссис Полкшэнк и не поняли, что она вышла из спальни.

– Я могу что-нибудь приготовить для вас, если хотите. Только что вскипятила воду – могу заварить чай сию же минуту. Испечь свежее печенье.

– Спасибо, миссис Полкшэнк. Я направлялась… – Взгляд Мэри упал на ярко-красную ткань, повязанную вокруг талии поварихи. Девушка медленно спустилась с последней ступеньки и подошла ближе, чтобы рассмотреть материал. – Ваш пояс, могу я на него посмотреть, миссис Полкшэнк?

Повариха послушно развязала пояс и вручила его Мэри, которая разгладила складки и пробежала пальцами по материалу. Он был мягким, и, хотя в центре красовалось огромное пятно, ошибиться было невозможно – это расшитая золотом темно-красная ткань.

Это был кашемир. Кашмирская шаль.

Взволнованная, Мэри внесла шаль миссис Полкшэнк в гостиную и поднесла ее к солнечному свету, пробивавшемуся сквозь окно.

– Где вы взяли это? – Мэри сверлила миссис Полкшэнк испепеляющим взглядом. – Вы знали, что это кашмирская шаль? Очень дорогая шаль, то есть, когда она была новая, она, вероятно, стоила как дом. Но сейчас она испорчена, не так ли?

Миссис Полкшэнк побледнела.

– Я не украла ее, мисс Ройл, нашла

в мусорной корзине. Я думала, что никто бы не стал возражать, если бы я порезала ее на тряпки.

Мэри не могла поверить в то, что слышала.

– Вы собирались разрезать это на тряпки?

– Да, тогда она так не выглядела – вся была черной, выпачкана сажей, как будто ею затыкали дымоход.

Мэри внимательно рассматривала шаль.

– Теперь она так не выглядит.

– Шери выстирала ее и привела в порядок. Хорошая девочка, пусть и француженка, и все такое. Ведь ни один человек не может выбрать место своего рождения, в самом деле!

– Да, не может. – Она опустила шаль и прижала ее к груди. – Миссис Полкшэнк, полагаю, что эта шаль – тряпка, которую Элизабет нашла в папиной шкатулке с документами. Мне бы хотелось сохранить ее.

Повариха уставилась на шаль, пальцы бедной женщины задергались, словно она хотела вырвать этот кашемир.

– Вы же сами сказали, что она испорчена. И больше ничего не стоит.

– Возможно, она больше не стоит денег, но, возможно, будет много значить для Анны и Элизабет.

Миссис Полкшэнк заворчала.

Мэри прикусила губу, не веря тому, что она, бережливая Мэри, собиралась сказать.

– Вы продадите ее… за гинею?

Широкое лицо миссис Полкшэнк засветилось, и на губах появилась хитрая улыбка.

– Ну, это ведь кашемир, как вы сказали. Шаль может стоить кое-каких денег. Вы видели эти золотые нити?

– Миссис Полкшэнк, шаль была найдена в этом доме. Она принадлежит мне по праву.

– Очень хорошо. Спасибо, мисс Ройл. Гинея – справедливая компенсация за то, что я сохранила эту шаль.

– Большое спасибо, миссис Полкшэнк. – Мэри вошла в коридор и взглянула на высоко висящие настенные часы, чтобы узнать, который час. – Где мои сестры? Вы видели их?

– О, они в библиотеке, разыскивают какие-то бумаги. Мне сказать им, что вы спрашиваете о них?

Мэри направилась в библиотеку.

– Спасибо, не надо. Я пойду туда сама.

Когда она дошла до библиотеки, то остановилась, расправив на руке темно-красную шаль с золотыми нитями.

Это сумасшествие. Настоящее сумасшествие.

Но даже она должна была признать, что по прошествии этих дней все труднее и труднее становится отрицать достоверность истории детей миссис Фитцхерберт.

Мэри прибыла в дом к леди Аппертон на Кэвендиш-сквер два часа спустя. Девушка была не одна – ее сопровождали Анна и Элизабет.

И пришла Мэри не с пустыми руками. В корзине, раскачивающейся у нее на руке, аккуратно сложенная и тщательно спрятанная, лежала кашмирская шаль. Вполне возможно, что это та шаль, которую леди Джерси сняла с плеч и использовала для того, чтобы запеленать младенцев. Но сестрам понадобится помощь леди Аппертон и лорда Лотариана, чтобы удостовериться в этом.