Как повергнуть герцога

Данмор Эви

К тому времени, как они въехали во двор, уже стемнело, фонари на стенах дома проливали тусклый жёлтый свет на брусчатку. Его конь решил проявить неповиновение и повернул к конюшне. Себастьян наклонился вперёд взять поводья. В этот момент мисс Арчер повернула голову, и он уткнулся носом в мягкие кудри, а ртом в холодное ухо.

Она замерла.

Он выпрямился.

— Прошу прощения.

На его губах остался холодный след.

Ночь наступила бы задолго до того, как мисс Арчер успела добраться до деревни. Она могла заблудиться, а на утро её нашли бы замёрзшую насмерть, лежащую ничком в

залатанном пальто на одном из его полей.

Себастьяна охватило абсурдное желание её встряхнуть.

— Ваша светлость. — У его левого колена стоял конюх, с явным изумлением рассматривая женщину в объятиях Себастьяна.

— Стивенс, — коротко бросил он, — вторая лошадь.

Мисс Арчер пошевелилась, теснее прижавшись своими округлыми ягодицами к его паху. Выругавшись про себя, Себастьян спрыгнул с седла, как только Стивенс отошёл в сторону.

Её застывшее и бледное, как лунный свет, лицо оказалось прямо над ним. Он поднял руки, чтобы помочь ей спешиться, но она не сдвинулась с места, всё ещё цепляясь за гриву лошади.

— Пожалуйста, мисс. — Она что там, окаменела? Мисс Арчер подозрительно хранила молчание.

Пританцовывая, конь начал отходить в сторону, стремясь поскорее оказаться в конюшне. Мисс Арчер так и не шелохнулась.

Он положил руки туда, где под слоями одежды должна была находиться талия, приготовившись вынуть строптивицу из седла, но услышал слабый всхлип.

— Что случилось?

— Я не уверена, что смогу устоять на ногах, — раздался её раздражённый голос.

Себастьяна осенило, вероятно, она никогда раньше не ездила на лошади галопом. Бешеная скорость может испугать новичка. Его собственное лицо онемело от сильного встречного ветра.

— Не переживайте, я вас поймаю, — хрипло сказал он.

Она практически упала в его объятия и неуклюже сползла вдоль тела Себастьяна. Когда её ноги коснулись земли, она вцепилась руками в его плечи. Мисс Арчер моргнула, посмотрев ему в лицо, при свете газовых ламп цвет её глаз невозможно было определить. Однако он точно знал, что они зелёные, удивительно спокойного, приглушённого оттенка, как лишайник. Себастьян успел их хорошо разглядеть раньше.

Она напряглась, и он понял, что продолжает крепко сжимать её талию. Разжав руки, он отступил назад, взяв мисс Арчер под локоть

— Вы можете стоять?

— Да, ваша светлость.

Мисс Арчер выглядела потрясённой. Без сомнения, она привыкла твёрдо стоять на ногах.

На всякий случай он положил её руку себе на предплечье. Перчатки мисс Арчер были порядком изношены, и Себастьяна охватило нелепое желание накрыть её ладонь своей и не отпускать, пока Стивенс, самый медлительный конюх в мире, не заберёт его лошадь.

Себастьян практически затащил её вверх по главной лестнице. В ярко освещённом тёплом доме их ожидала небольшая группа встречающих: миссис Бичем стояла поблизости, а в дальнем конце холла находились две молодые леди, готовые ринуться на помощь подруге, как только Себастьян исчезнет из поля зрения.

Мисс Арчер убрала ладонь с его руки, выражение её лица оставалось холодным, как и бесполезное пальто на ней. Но это ничего не меняло. Она была прекрасна.

Он заметил это ещё на холме. Даже лишённая арсенала пышных нарядов, который смог бы обмануть

менее проницательного мужчину, с покрасневшим носом и развевающимися на ветру волосами, она оставалась прелестной. Её классическая красота не имела отношения ни к моде, ни к социальному положению: точёные скулы, элегантная шея, нежные губы. Эти розовые полные губы могли принадлежать французской куртизанке, а не англичанке, или синему чулку, или деревенской девушке… Себастьян вдруг поймал себя на том, что смотрит на неё, не отрываясь, и пытается отнести к одной из известных ему категорий женщин, но, как ни странно, не может.

Она не сняла его шарф, и теперь вышитый на нём герб Монтгомери лежал на её левой груди, словно отличительный знак. При виде этого Себастьяна накрыли непонятные, горячие эмоции, которые уничтожили хладнокровие и все сознательные мысли. Собственнический инстинкт. На мгновение он полностью завладел Себастьяном. Его пронзило жгучее желание и, как магнитом, потянуло к ней.

Господи!

Он сделал шаг назад.

Светло-зелёные глаза подозрительно за ним проследили.

— Надеюсь, мы увидимся за ужином, мисс. — Его холодный голос превратил пожелание в команду, губы мисс Арчер едва заметно дёрнулись.

Себастьян зашагал прочь, представляя как прикусывает её пухлую нижнюю губу и получает низменное удовольствие.

Час спустя он смотрел на своё обновлённое отражение в зеркале умывальника. Горячая ванна, бритьё, знающий своё дело камердинер, и вот уже внешне ничто не напоминало о том, что сегодня утром Себастьян сел на паром в Дувре, а позднее пустился в погоню за невероятно упрямой женщиной. Но в груди поселились пустота и тревога. Возможно, годы начали брать своё.

— Я слышал, что молодые джентльмены обрадовались столь неожиданному ужину в компании с вами, ваша светлость, — заметил Рэмси, воткнув булавку в галстук.

Себастьян наблюдал, как его губы изгибаются в иронической улыбке. Один молодой джентльмен точно не обрадовался перспективе ужина в компании герцога. Не беря в расчёт Перегрина, Себастьян прекрасно понимал, что, хотя его присутствие делало приём более значимым, навряд ли кому-то добавляло удовольствия. Когда он входил в комнату, разговоры прерывались, смех стихал и окружающие становились более собранными. Каждый мог что-то получить от герцога, а мог из-за него потерять. В его присутствии людей словно окутывала паутина настороженности, в которой застревали их истинные намерения и импульсивные порывы, как своенравные мухи в паучьем логове. В жизни любого герцога наступал момент, когда он переставал сталкиваться с честным мнением, и тогда он мог бы катиться в тележке прямиком в ад, а все вежливо бы расступались и желали ему удачи.

— Рэмси, — проговорил он. Камердинер отряхивал и без того чистый рукав смокинга.

— Ваша светлость?

— Если бы ты вошёл ко мне в кабинет и увидел, что я стою посреди огромного беспорядка, а из-под стола торчат чьи-то ноги, что бы ты сделал?

Рэмси замер. Он осторожно поднял глаза, оценивая настроение хозяина, хотя и так знал, что не увидит на лице Себастьяна ничего из того, что тот не хотел бы демонстрировать.

— Ваша светлость, — ответил слуга, — я бы принёс метлу.