Как молния
Шрифт:
Затем он небрежно опустил добычу в карман, вытер нож о ситцевую занавеску и, уходя, дал с порога очередь по кувшину с водой.
Расправившись с мирными жителями, морские пехотинцы погрузились на катера и отчалили. В поселке мало кто уцелел. Так что еще «повезло» семье Хо. Знакомые говорили:
— Это вам судьба послала «хорошего американца».
Вечером, минута в минуту, Ка вернулся в казарму. Сержант Нгуен встретил и не узнал товарища.
— Из тебя словно душу вынули, — сказал он. — Говори, что случилось?
И
Фу Нгуен заметил:
— Ка, я слышал от начальства об этой облаве. В твоем пригороде действовала 35-я бригада американской морской пехоты. За каждого убитого партизана американский президент платит карателям по пятнадцать долларов.
— А при чем тут уши?! — выдохнул потрясенный Ка.
— Уши сдают для учета, чтобы не было обмана! Два уха — один партизан. Пересчитывает уши, как правило, капрал. Откуда ему знать: чьи они? Янки делают на нас, вьетнамцах, свой бизнес.
Фу Нгуен не собирался утешать друга, а посоветовал написать жалобу самому Тхиеу. Ка не знал грамоты, а потому сержант сочинил письмо от имени рядового Хо Вьет Ка. Жалобу приняли.
Американское командование отреагировало быстро. В пригород снова нагрянули каратели. На этот раз уже никто не избежал расправы.
В следующее увольнение Ка поспешил домой. Но своего дома не нашел. Хижины вдоль горбатой улочки до самой реки уничтожил огонь. На пепелище пахло горелым.
Ка не вернулся в казарму. Несколько дней пробирался к партизанам. В отряде он увидел немало бывших солдат сайгонского режима. Узнал даже кое-кого из старых знакомых.
Как-то на политчасе комиссар прочитал партизанам короткую заметку. В ней рассказывалось о поединке советского танка с восемнадцатью фашистскими машинами. Ка запомнил имя командира советского танка — лейтенант Гудзь. Русский танкист не стал дожидаться, когда его атакуют фашисты, а смело ринулся в бой и выиграл его. Заметка заканчивалась призывом: «Нападайте на врага, как Нгуен Гудзь!» Видимо, автор листовки умышленно назвал русского героя Нгуеном вместо Ивана.
Лейтенант Нгуен Гудзь стал для Хо Вьет Ка идеалом бесстрашия.
Когда выяснилось, что Ка отличный пловец, командир отряда дал ему рекомендацию для поступления в спецшколу.
Спустя полгода Ка проник в порт Сайгона и подвел взрывное устройство под американский транспорт, стоявший у причала. На месте взрыва вьетнамские рыбаки долго потом вылавливали глушеную рыбу.
Под другой транспорт, прибывший из Сан-Франциско, подвести взрывное устройство не удалось. Акулы напали на аквалангистов, едва те приблизились к кораблю. Троих подрывников хищники растерзали, когда Ка ушел далеко вперед на разведку. Возвращаясь, он не нашел товарищей. И тогда включил аварийный фонарь. Вода вокруг была багровой от крови. Луч света испугал акул. Хищники отпрянули…
В живых из всей группы остался
Ка не хотел, чтобы рассвет застал его на открытой местности. Американские вертолеты, словно голодные акулы, охотились за всем живым, что передвигалось по долине Меконга.
Только на следующую ночь, смертельно усталый, Ка добрался до партизанского лагеря. Едва успел доложить о неудачной операции, как тут же заснул.
Утром его вызвал командир:
— Мы решили больше не посылать вас под воду…
— Я не согласен. Буду выполнять любые приказы родины.
— Вам надо прежде всего отдохнуть.
Далеко не каждому дано стать настоящим мастером каратэ. Инструктор спецшколы, куда вернулся Ка, взглянул на маленького щуплого партизана и заколебался: научить можно, но вот будет ли толк?
Однако первые же тренировки рассеяли его сомнения: новый ученик буквально истязал себя, превращая мышцы в кусок стали. Такой самоотверженности не видели даже опытные инструкторы.
Тренер сразу подметил, что сила Ка в руках, вернее, в его пальцах. Со снайперской точностью и пушечной силой Ка бил в «болевые» точки манекена.
— Руки — ваше оружие, — заметил ему инструктор.
И Ка, забыв про усталость, теряя счет времени, бил сплетенный из рисовой соломы манекен. За день успевал наносить удары десятки тысяч раз. Кожа на руках постепенно огрубела, потеряла всякую чувствительность. Через несколько месяцев его большие пальцы не уступали в твердости стальным гвоздям.
Соломенный муляж заменили на сосновый. Манекен буквально на глазах превращался в груду иссеченного дерева. На точные и сокрушительные удары новичка приходила смотреть вся школа. Через год лейтенант Хо Вьет Ка вновь оказался в Южном Вьетнаме.
На военные аэродромы Сайгона круглосуточно приземлялись транспортные самолеты — прибывали из-за океана новые партии искателей долларов и приключений. Обратно в Соединенные Штаты отправляли раненых и цинковые гробы, накрытые, как скатертями, звездно-полосатыми флагами.
Но американские солдаты все прибывали. Так прибывает вода в реке после тропического ливня.
На одном участке боев у партизан наступили черные — от дыма горящего напалма — дни и белые — в разрывах осветительных авиабомб — ночи. Не хватало боеприпасов и медикаментов.
И тогда по горному ущелью партизаны проложили тропу. Ни буйвол, ни лошадь пройти по ней не могли. Шли только люди, пронося за спиной цинковые ящики с патронами, противотанковые мины, коробки с вакциной, тюки с бинтами. И под палящим солнцем, и под сокрушительными ливнями патриоты доставляли важный груз, довольствуясь порой лишь чашкой риса в день.