Как это будет

Васильев Николай Федорович

Вдруг ее руки сжал высокий брюнет с хищным лицом и потащил в круг танцевать новомодный свинг. Анжела дернулась было, но потом ринулась за ним и так зажигательно заплясала, что все прочие пары бросили танцевать, образовали круг и стали хлопать в ладоши. В конце брюнет ее откровенно облапил, но тотчас получил хлесткую пощечину, встреченную публикой удвоенными аплодисментами. А супердива дошла наконец до своего стола и сказала:

— Все! Я пресытилась на сегодня публикой. Идем в номер, защитничек!

— Неужели ты будешь меня истязать?

— А что? Свяжу руки, как ты мне уже связывал, и поизмываюсь всласть! Может тебе тоже понравится?

А

завтра была вновь щебнистая дорога, но для разнообразия не пыльная, а грязная — ибо владыка небесный послал в Прованс обильный дождь, который, слава богу, не пробивал гидроизоляцию салона. Обедать Серж собирался в Экс-ан-Провансе, но завидев башни и крыши Авиньона, Анжела взмолилась:

— Мон шер! У меня вся попа изнылась! Дай мне передышку часа два-три!

— Комнату в отеле снимать не стану! — грозно сдвинул брови «повелитель». — Полежишь на откидных сиденьях в машине.

— Хорошо, мой халиф! А после обеда я часик посплю. А то всю пищу в желудке враз разболтает….

— Понравилось из меня веревки вить?

— Очень! Во Фрежюсе опять повторим и пожестче!

— Ну и зараза ты, мадмуазель Бертье!

— Чья школа — уточнять будем?

Глава четырнадцатая

Фрежюс-Канн-Ницца-Монако

Фрежюс им не глянулся — вероятно, из-за той же дождливой погоды. На другой день по приезде они обошли его часа за два и скривились при виде неказистого серого собора, невзрачной двухэтажной мэрии и скромного фонтана-чаши напротив них. Потом вышли к эстуарию одноименной речки, в котором была обустроена гавань для рыбаков и яхтсменов, постояли на мосту через него, поглядели издали на совершенно пустую полосу песчаного пляжа (в иную пору — гордость города) и пошли, не сговариваясь, в отель. Увидев в холле нескольких молодых и не очень туристок, сидевших с вязаньем в руках и занимавшихся на самом деле болтологией, Анжела тотчас к ним примкнула и по новообретенной привычке стала вскоре задавать темы для ляляканья. Ну, а Сергей услышал стук шаров, нашел бильярдную и заулыбался: до обеда досуг ему был обеспечен. Вечера они ждать здесь не стали и помчались в направлении Канна.

Утром они проснулись от яркого солнечного света, вливавшегося в номер через незашторенные стекла. Анжела голышом выскочила из постели, открыла окна настежь и огласила окрестности счастливым визгом. На этот звук с набережной Круазетт отреагировал с десяток прохожих — да так и замер, увидев в раме окна шедевральную картину «Радостная девушка без ничего». Тут Анжела наконец одумалась и исчезла из поля зрения туристов.

Рано они, однако, успокоились. Спустя час Анжела вышла из отеля в свободном платье «а ля сарафан рюс» и на высоченных каблуках. Рядом вышагивал в темно синей футболке, шортах и белоснежных кроссовках (уцелели, лапочки!) натуральный 185-сантиметровый плейбой, неся в руках различные пляжные прибамбасы. Дойдя до спуска на галечный пляж (уже значительно заполненный в связи с долгожданным ласковым днем), девица в два счета расстегнула сарафан и сбросила его на руки спутнику, оказавшись в самом сумасшедшем варианте Сержиных купальников (как долго он ее уговаривал, с полчаса, не меньше!). Остолбенели все: и мужчины, и женщины. И только высокомерная Анжела горделиво подошла к кромке воды, сняла туфли, спокойно пошла в прохладную воду, элегантно шевеля батонами белоснежных ягодиц, и, наконец, в нее нырнула. Долго в воде она плавать не стала («ну и холодища, мерде!» — так она потом высказала Сержу), а встала на ноги и

пошла на зрителей, теперь пошевеливая вполне завидными грудями и в самую меру раскачивая чарующими бедрами. Сергей встретил ее на берегу с обширным махровым полотенцем, обтер всю с энергичным растиранием (он макнул в воду ногу и поразился выдержке своей подруги!) и, наконец, облачил обратно в сарафан. После чего раскрыл шезлонг и усадил в него драгоценное существо. Сам же просто расстелил полотенце, снял майку и шорты и стал себе без задней мысли загорать.

Через полчаса Анжела согрелась и опять сняла сарафан — к тайной радости пляжных бездельников и желчной зависти всех дам. Она этим не ограничилась, а стала прохаживаться взад-вперед перед шезлонгом, подставляя все части своего сексапильного тела солнцу и вытаращенным глазам публики. Потихоньку то тут, то там стали слышаться щелчки фотографических затворов. Встал и Серж, потянулся ввысь, демонстрируя той же публике свою стать и маленькие трикотажные плавки (с заметным таким хозяйством под ними). После чего подхватил девушку под руку и стал прогуливаться с ней рядом, грозя фотолюбителям периодически пальцем.

— Да ведь это Серж Костен и Анжелика Бертье! — вдруг раздался ломающийся мальчишеский голос. При этом озарении публика как-то дружно ожила и загомонила:

— Конечно! Это они! Какие красавцы!

Щелчки фотоаппаратов заметно участились.

Вечером Анжела захотела пойти в дансинг, но предупредила:

— В этот раз я буду танцевать только с тобой. Будь добр соответствовать.

На танцах их тоже опознали (кто-то из утрешних пляжников) и потому даже не слишком активно тянули к красотке Бертье свои грабки. Тем более что Серж Костен от нее не отходил, обвивая, гладя и пожимая в беспрерывных танцевальных па ее прелести.

— Пусть смотрят и завидуют! — смеялась в кулачок Анжела. — Да, я грешная девушка, но грешу по своему усмотрению!

В Каннах они пробыли несколько дней, отбиваясь от беспрерывных приглашений в гости, в том числе в аристократические дома. Наконец им это надоело, и они поехали в Ниццу. Увы, в Ницце на второй день погода опять испортилась и отдыхать на пляже стало невозможно.

— Едем в Монако! — провозгласила Анжела. — Играть прекрасно можно и в дождь. Только надо подтвердить по телефону бронирование номера.

Ее идефикс по поводу игры в рулетку так обострился, что тем же вечером они вступили под своды знаменитого казино. Анжела была обворожительна как никогда: черное бархатное платье в пол (тоже халтер) необыкновенно шло к ее черным волосам и карим глазам, а нить из крупного розоватого жемчуга, бриллиантовые сережки в ушах и золотые часы от «Эрмес» завершали образ аристократки. Сергей был в традиционном для себя черном смокинге с бабочкой и тоже при золотых часах «Эрмес» (подарки за рекламу).

Правило «новичкам везет» проявило себя в их случае далеко не сразу. Проиграв в первый час более 3000 франков, Костин набычился и уже собирался развернуть свою даму в сторону выхода. Но тут удача впервые пришла к Анжеле (ставки делала всегда она) и она враз отыграла на зеро 1500 франков! «Вот зараза! — совсем приуныл бывший мажор. — Теперь от стола ее за уши не оттянешь!». Анжела же, как ни странно, не завопила, а огляделась удовлетворенно, читая в глазах других игроков зависть и восхищение, и сделала новую ставку — на красное. Сергей подметил, что перед этим стабильно (раз 6 или 7) шарик падал на черное. В этот раз он упал на красное (все по закону вероятности) и Анжела огребла еще франков 50.