Как часы
Шрифт:
— Он командовал ими. Приказывал, что делать со мной. Иногда заставлял их повторить.
Клэр молчала, опасаясь, что любое слово может спугнуть Уитни и остановить поток ее воспоминаний.
— …Он снимал это. У него была видеокамера. Думаю, даже две. Одну я заметила в первый же день. Помню, увидела в ее объективе свое отражение. Камера стояла на треножнике. Сначала эти люди надели на меня сапоги — очень длинные, Мне трудно было в них стоять. А потом все началось. Из темного угла комнаты вышел еще один человек. Он держал в руках еще одну камеру. — Уитни замолчала, пытаясь справиться
— Я почему-то решила, что этот человек мне поможет, — засмеялась с горечью Уитни.
— А кто это был? — спросила Клэр.
— Режиссер. Так его все называли. Он показывал им и мне, что нужно делать. Встал рядом со мной, а они — они били меня. Ему в этот момент хотелось видеть мое лицо. Он велел им бить меня снова и снова и снимал эти сцены.
«Дубли делал, подонок!» — в сердцах сказала про себя Клэр. Сжав руль, она принялась считать белые линии, разделяющие полосы дороги. Раз… два… три… четыре… Это немного успокоило ее.
— Ты разглядела этого человека?
— Он все время стоит передо мной, но его лица я не видела. На нем был синий капюшон с прорезями для глаз и рта. — Уитни снова замолчала. На сей раз надолго. Потом словно встрепенулась. — Скажите, Клэр, зачем они все снимали? Как подумаю, что какие-то ублюдки будут смотреть этот фильм, мне становится нехорошо. Мне кажется, что мои мучения продолжаются. Вернее, повторяются, а я никак не могу их остановить. Пленка ведь у них.
Клэр даже не знала, что ответить. Свернув на разбитую проселочную дорогу, она сбавила скорость, чтобы не пропустить еще один поворот. Вскоре из темноты выглянули освещенные окна уютного коттеджа.
— Там ты будешь в полной безопасности, Уитни. Эта женщина о тебе позаботится. И не станет приставать к тебе с расспросами. Если ты не будешь выходить из дома до тех пор, пока все не отправятся в сады, никто даже и не узнает, что ты там живешь. — Уитни промолчала: горькая исповедь отняла у нее последние силы. Она прижимала к груди розовый рюкзачок из тонкой ткани. По его очертаниям Клэр поняла, что там лежит ее книга.
— Ты ее прочла? — спросила она.
Уитни кивнула, но о своих впечатлениях ничего не сказала. Клэр припарковалась около исполинского дуба, на фоне которого белый коттедж выглядел игрушечным. Дверь открылась, и на пороге возникла Дина де Вет, женщина могучего сложения, с натруженными руками. Заключив Клэр в объятия, она повернулась к Уитни. Та испуганно забилась в глубь сиденья.
— Добро пожаловать, дорогая, — произнесла Дина низким грудным голосом и взяла девушку за руку. — Пойдем, я покажу тебе твою комнату. — Таким ласковым тоном она привыкла разговаривать, наверное, с расшалившимися детьми или непоседливыми щенками. Уитни послушно последовала за ней. В кухне горела печь. В раковине стояли чашка и блюдце хозяйки. Дина провела Уитни в комнату, за которой находилась гостиная.
— Ты будешь спать здесь, девочка, а я в прихожей. Если замерзнешь, переберешься ко мне.
Уитни оглядела свое новое пристанище. Кровать застлана покрывалом с вышитыми розовыми и голубыми узорами. На подушке сидит плюшевый медвежонок, прижимающий к груди красное
У кровати стоит свеча. На подоконнике — ваза с поздними розами. На стенах висят на гвоздях пустые плечики для одежды. Дина полагала, что Уитни притащит с собой целый гардероб.
— А чья это комната? — спросила Уитни.
— Здесь жила моя дочь, — по лицу Дины пробежала тень. — Но ты можешь оставаться здесь, сколько тебе понадобится. — Уитни села на кровать, не зная, что сказать.
— Пойду приготовлю чай, — сказала Дина. — Пойдем со мной, Клэр. — Они прошли в кухню. Клэр вынула из бумажника несколько купюр.
— Это на еду. — Дина взяла деньги и засунула их за пазуху.
— Что случилось с девчонкой? — спросила она.
— Может, она сама расскажет, если ты войдешь к ней в доверие. Я, кстати, обещала ей, что никто не узнает, куда она уехала.
Клэр взяла чашку чая и отнесла ее Уитни. Та сидела на кровати, закутавшись в одеяло. На чашку она даже не взглянула. Сидела, закрыв глаза и обхватив колени. Спина напряженная, словно в оборонительной стойке.
— Пока, Уитни. Поживи здесь, ничего не бойся. Если что-то тебе понадобится, звони. У Дины есть сотовый. — Клэр уже собиралась закрыть за собой дверь, как Уитни вдруг спросила:
— А где сейчас Констанция?
— В безопасном месте.
— Но где именно? — Уитни приподнялась. Ее глаза лихорадочно горели.
— На ферме. Как и ты. Живет там все время. Из дому никогда не выходит.
— А как называется эта ферма?
— «Безмятежный покой». Она недалеко от Малмсбэри.
На этом разговор окончился. Клэр притворила дверь, попрощалась с Диной и поехала обратно в Кейптаун. В голове ее прокручивались страшные кадры фильма, о котором поведала Уитни. Они парили, как грифы, и Клэр не могла их остановить.
Глава 36
Чтобы найти дом Кингов, Клэр понадобилась карта. Они жили в конце трехкилометрового тупика, шедшего по лесистому гребню горы. Дома здесь стояли вдали от шоссе и прятались за развесистыми дубами. У ворот сидели одуревшие от скуки охранники. Особняк Кингов напоминал белый драгоценный камень в изумрудной оправе лужайки площадью в полгектара. Клэр позвонила в звонок на воротах. Вышколенная, судя по голосу, горничная спросила, кто она и по какому делу. Стоило Клэр назвать имя «Индия», как ворота тут же открылись. Она припарковала машину за гаражами и по усыпанной гравием дорожке пошла к весьма неприветливой входной двери. Ее впустила та самая горничная — коренастая женщина с широким добродушным лицом, одетая в черно-белую униформу.
— Я доктор Клэр Харт, — представилась Клэр, протянув руку. Горничную этот жест удивил, но она ответила на рукопожатие.
— Я Порция, — произнесла она. — Хозяина еще нет дома, а мадам — в своей комнате. Она неважно себя чувствует.
Клэр не договаривалась с Кингами о встрече. Редиваан сообщил ей, что они, конечно, в расстроенных чувствах, и посоветовал явиться к ним без предупреждения.
— Я участвую в расследовании убийства Индии, — объяснила Клэр. — Могу ли я до прихода мистера Кинга осмотреть ее комнату?