Каинова печать

Бреттон Селия

А новый Кларк, казалось, не находит слов... Надо непременно за что-то уцепиться, чтобы сохранить присутствие духа. Сердце билось так, словно она пробежала стометровку. Она шла к двери, молча умоляя: «Останови меня! Дурак, кретин, идиот! Ну останови же, останови!»

— Карла... — Она застыла на месте, пытаясь утишить разбушевавшееся сердце. Неужели она ему так противна? Пусть она далеко не красавица, но и не жаба болотная... Карла стиснула дрожащие руки и неохотно обернулась. — Не уходи. Прошу тебя.

Он протянул руку, и у Карлы словно гора

свалилась с плеч. Она глубоко вздохнула, сдерживая слезы.

— Карла, не уходи. Ты мне нужна. — Он рывком сел. Голова кружилась, стук крови в висках заглушал все другие звуки. Но, если ничего не сделать, она уйдет. Может быть, навсегда. Приложив еще одно невероятное усилие, он скинул одеяло и попытался встать с кровати.

— Нет! — Карла в ужасе бросилась к нему. — Нет! Тебе нельзя! — Мягко, но настойчиво она заставила его лечь. Его лицо было белым, особенно по контрасту с черной бородой; со лба стекали капли пота.

Пока она укладывала Марка, поддерживая его за спину, он свободной рукой слегка привлек ее к себе. Их губы соприкоснулись, и он прошептал:

— Останься, я прошу... — Затем прижал ее покрепче и опять шепнул: — Ты не уйдешь? — Не давая ей возможности ответить, Марк погрузил пальцы в волосы Карлы и снова пробормотал ей в губы, словно пытался влить в нее свою тревогу и страсть: — Не уходи!

Наверное, этот поцелуй мало что значил, но Марк все крепче прижимал к себе Карлу. Языком он раздвинул ее губы, пробуя их на вкус. Когда она ответила и ее язык включился в этот огненный танец, глубокий стон наслаждения вырвался из его груди. Ах этот медленный ритм, полный соблазна, обещаний и сладкой муки...

— Я уверен, что от этого будет не меньше пользы, чем от физиотерапии. — Доктору Бартону пришлось повысить голос, поскольку деликатное покашливание не подействовало на оглохших от страсти молодых людей.

Марк медленно и неохотно отпустил затылок Карлы и откинулся на подушку, все еще держа ее руку.

— Останешься? — Кожу Карлы покалывали тысячи крохотных иголок. Она не могла поверить в случившееся. Но этот поцелуй действительно все расставил по местам — дивный, ранее неведомый, словно происшедший в каком-то другом мире... Понадобилось несколько секунд, чтобы опомниться: она просто не могла говорить. — Радость моя. — Он снова притянул ее к себе. — Так ты?..

— Да... да.

— Спасибо, милая.

Наблюдая за Ким и Бартоном, готовившими Кларка к сеансу физиотерапии, Карла закусила губу. Волосы упали ей на глаза. Этого не могло быть... но это произошло. Теперь она любила его еще крепче, еще безрассуднее, чем раньше. Она была в нем, в его крови... Карла знала это: ведь раньше он никогда не целовал ее с такой слепой, дикой страстью.

— Плачу пенни за ваши мысли, — улыбнулся доктор, когда она повернулась.

— Мало. Они стоят дороже. — Карла чувствовала ужасную усталость и впервые за несколько месяцев не могла сосредоточиться.

— Он будет отсутствовать до обеда, а затем настанет двухчасовой перерыв. Потом я опять заберу

его на процедуру.

— Иными словами, — криво усмехнулась Карла, — я здесь лишняя.

— Дорогая, он будет усталым и недовольным. Я всегда предупреждаю об этом родственников. И советую им слегка заняться собой. — Губ Бартона коснулась невеселая улыбка. — Когда он выйдет из больницы, вам понадобится очень много терпения.

— Вы и не представляете себе, как это замечательно! — Она даже подумала достать из сумочки дневник. Но записи в нем были занятием для вечера: дневной свет мешал ей сосредоточиться. — Пожалуй, схожу проветрюсь.

— Прекрасная мысль. Если захотите поплавать, бассейн и гимнастический комплекс дальше по коридору. Кстати, в больнице есть свой парикмахер и визажист...

— Спасибо. — Карле вдруг пришло в голову: а что, собственно, доктор думает о них с Кларком? Неужели, как и все остальные, считает, что красавец-мужчина связался с серой мышью? После знакомства с Кларком эта мысль не оставляла ее ни на день. Знакомства с мужем. Господи, он ведь действительно ее муж! И он полюбит ее снова, полюбит!

— Может, и схожу. — Если даже Уайтхед хочет набрать форму, то ей сам Бог велел! Хватало одного лестничного марша, отделявшего комнату родственников от палаты Кларка, чтобы у нее начиналась одышка: дни, проведенные у постели больного, не прошли бесследно.

— Добрый день... — Карла подумала, что посетители этого спортивного комплекса из стекла и бетона вряд ли выглядят лучше, чем местная администраторша. Блестящие темные волосы, приятные черты лица, желтая майка с короткими рукавами, шорты и массивные кроссовки, подчеркивающие стройные ноги.

Ей захотелось повернуться и убежать, пока эта красотка не сказала что-нибудь вроде: «О, милочка, вам здесь делать нечего. Вы слишком толстая».

Но молодая администраторша, оторвавшись от лежавших перед ней бумаг, и бровью не повела.

— Кажется, я вас раньше не видела. Верно? — Ее голос звучал очень любезно.

— Да нет, я только... Я подумала... — Черт! Ну почему ей всегда так неловко с незнакомыми людьми? Если не считать нескольких чрезвычайных ситуаций, когда Карла двигалась словно на автопилоте, она всегда страдала от застенчивости. За каким дьяволом она вообще пришла сюда?

— Кажется, догадываюсь. — Голос женщины звучал все так же сердечно. — Вас доктор Бартон прислал?

— Д-да... — И почему это некоторым так везет? Хорошенькая, изящная и с психикой все в порядке!

— Да вы не удивляйтесь. — Мисс Доброжелательность протянула ей руку. — Меня зовут Лоис. Я здешний менеджер и по совместительству жена доктора Бартона.

— Ах вот оно что! — рассмеялась Карла. — Извините... Дело в том, что я очень много времени провела у постели своего друга, а теперь мужа. Внешний мир не существовал для меня так долго, что я о нем и позабыла!

Лоис улыбнулась и жестом предложила ей присесть.

— Теперь он выздоравливает и вы решили вернуть себе хорошую форму?