Каинова печать
Шрифт:
Марк с удивлением услышал, что она рассмеялась. Этот хрипловатый смех отнюдь не способствовал его успокоению. Затем ладонь Карлы нашла его щеку, а губы — прикрытый бородой шрам на скуле.
— Лично для меня сражение в темноте было бы экзотическим наслаждением. — Ее рука двинулась вниз.
— Карла... — Совершенно измученный, сдерживающийся из последних сил, он не мог найти ни слова, ни жеста, чтобы остановить ее. — Прекрати сейчас же или уходи из моей постели! — наконец прорычал он. — Ты не понимаешь... Сегодня я не хочу тебя!
Оскорбленная Карла отпрянула и уставилась
Слезы Карлы стекали по его ключице, жгли кожу, остывали и стекали вниз. Он никогда не думал, что заставит женщину плакать в ее брачную ночь. Если бы Карла вскочила и накричала на него, Марку было бы легче. Гораздо легче. Словно уловив его мысли, она змейкой выскользнула из постели; босые ступни легко прошлепали по полу.
— Прости меня, милая, — прошептал Марк, услышав звук струящейся воды. Он знал, что она его не услышит. Таким ублюдком он чувствовал себя впервые.
Он прекрасно знал, что именно Карла вернула его с того света. Но если он действительно собирался сложить свою жизнь из остатков прошлой, то обязан был сделать это так, чтобы не причинить ей боли. Пожалуй, это у него не получилось...
— Сьюзи! — Карла бросилась навстречу подруге и обняла ее. Она чувствовала себя совершенно разбитой. На душе отвергнутой жены было пусто и тоскливо.
— Бог мой, подружка! Неужели ты... Карла залилась краской.
— Ну и что? Ведь мы все-таки женаты...
— Ну, братишка, ты даешь! Даже на смертном одре своего не упустишь, а, Кларк? — Сьюзен расхохоталась и с удовольствием осмотрела подругу. — Жаль, дружок, что ты ее еще не видишь, иначе ни за что не выпустил бы из постели такую красотку!
Взглянув на кровать, Карла улыбнулась и пожала плечами. Муж лежал отвернувшись; его дыхание было едва слышным. Сьюзен решила, что он спит, и подмигнула подруге.
— Ты выглядишь совсем по-другому. Неужели замужество повергло тебя в такую глубокую печаль? В таком случае я в эти игры не играю!
— Надо одеться. — Карла взглянула на белый циферблат над кроватью. — Давно я не поднималась так поздно.
Сьюзен тут же предложила:
— Сейчас я слетаю и по-быстрому приготовлю вам кофе.
Марк слышал, как Карла, что-то негромко и грустно напевая без слов, принимает душ в соседней ванной. После этой кошмарной ночи она перестала щебетать без умолку.
Молчание снова нарушила Сьюзен. Маленькую комнатку наполнил аромат кофе.
— Представляешь, от Марка по-прежнему никаких известий. — Она кивнула Ким, пришедшей осмотреть больного. Притворяться спящим больше было нельзя. Марк потянулся.
— Доброе утро, Ким... О, Сьюзи, ты уже здесь?
—
— Не знаю, — сухо ответил он. Марка угнетало сознание того, что он чуть было не совершил, и воспоминание о Карле, съежившейся на краю кровати. Да, ночь выдалась далеко не из лучших...
Войдя в комнату, Карла услышала в голосе мужа боль и напряжение. У нее упало сердце. Ей захотелось крикнуть: ведь ты мог быть счастлив! Я так хотела выполнить свое обещание!
— О Боже! — фыркнула Сьюзен. — У него такой вид, словно дружок невесты наставил ему синяков!
— Думаю, теперь мне самое время вернуться на работу. — Слова Карлы произвели эффект разорвавшейся бомбы, Бедняжка была уверена, что не нужна Кларку. «Сегодня я не хочу тебя!» Кларк сделал все, чтобы прогнать ее из постели. До несчастного случая он вел себя совсем по-другому.
Изумленная Сьюзен раскрыла глаза и покачала головой:
— Ты что, шутишь?
— Почему? С этого дня Кларк будет почти все время проводить в отделении физиотерапии. Я буду навещать его по вечерам.
— Но Ханна не ждет тебя так скоро. Она уже взяла на твое место студентку!
— И все же мне нужно сменить обстановку... — Она помолчала. — Кажется, Кларк тоже так думает. — Сдерживая непрошеные слезы, она шепотом добавила: — Схожу за газетой. Я скоро...
Но газета была только предлогом. Карла бесцельно слонялась по коридорам больницы, а потом вышла наружу. Гуляя по узким, обсаженным деревьями дорожкам, она пыталась разобраться в своих чувствах и понять, что произошло.
Кларк изменился. Наверное, он просто ее больше не любит. Ведет себя как чужой человек, пытающийся перебороть реакцию своего тела. То он возбужденный и страстный, а то жестокий и грубый. Ей было стыдно. Он отталкивал ее, а она хотела его куда сильнее, чем раньше.
Неужели он не понял, сколько сил потребовало от нее поведение страстной, раскрепощенной и искушенной женщины? Раньше Кларк обожал это, и она должна была соблазнять его до тех пор, пока он мог терпеть. Такие игры были для него наградой за воздержание.
— Знаешь, что заводит меня сильнее всего? — Эти слова звучали как вызов, которому она не могла противиться. — Мысль о том, что ты, облаченная в голубой шелк, соблазняешь меня, показывая все, что вычитала в книжках... Детка, я так этого хочу!
— Может, когда-нибудь я и удивлю тебя. — Она дразнила его и заставляла ждать. — Держу пари, ты упадешь, когда увидишь меня в шелковой рубашке и чулках! Я сведу тебя с ума...
Карла задрожала, вспомнив, что ей ответил Кларк.
Наконец-то глаза обожгли горькие слезы. Надо выплакаться до возвращения в палату. Он даже не помнил об их любовном уговоре. Она пыталась соблазнить его, а наткнулась на открытую враждебность. Неужели она перестала быть для него желанной? Содрогнувшись от внутренней боли, Карла поплелась в столовую для посетителей и заказала чаю. Она выпила несколько чашек, прежде чем почувствовала себя более или менее сносно.