Каинова печать
Шрифт:
— И в этом заключена истина, дорогая, — улыбнулся ей Ал’Берит, умолкая.
Ахрисса осталась недовольна молчанием собеседника. Она тоже оглядела комнату. Прочие гости достаточно далеко находились и очевидно не проявляли интереса к ведущейся здесь беседе, а потому баронесса позволила себе нахмурить брови и напрямую сказала:
— Я знаю, что ты заполучил в своё распоряжение время, и знаю, сколь велико в тебе желание оставить подле себя своё увлечение на срок, превышающий её жизненные силы. Сложить одни плюс один мне не сложно. Я понимаю, что ты задумал сделать, Ал’Берит. Вот только
— Быть человеком уже недостойно, поэтому любой избранный мною путь не нанесёт её репутации существенного урона.
— А я и не говорю о человеческой репутации. Я говорю о твоей.
Виконт отпил из своего бокала, хитро поглядел на демонессу и, широко улыбаясь, легкомысленно сказал:
— Предложение думать о собственной репутации мне пока не интересно. Кроме того, так вышло, что заботами о ней старательно занимается мой второй заместитель, а не я сам, — Хранитель летописей всё-таки не сдержался от тихого смешка и доверительно шепнул с восторгом. — Не стоит беспокойств. Он настолько увлечён честью своего рода, что следит за каждым моим шагом и не даст оступиться.
Ахрисса и сама весело хихикнула. Это подбодрило её собеседника воодушевлённо продолжить:
— Открою ещё одну тайну, дорогая. Хотя господин Аворфис и умалчивает об этом при разговорах со мной, я уверен, что он уже знает о моей экспериментальной разработке.
— И в чём она заключена?
— Нет-нет, — с задором запротестовал виконт. — Сам я ничего не скажу, ибо, пожалуй, рассказ из уст господина Аворфиса выйдет занимательнее и подробнее. Ведь не настолько он молчалив или скрытен, чтобы не уступить прелестной собеседнице… во всяком случае, своим предположением с супругой он наверняка поделился.
Демонесса напоказ обиженно надула губы, а там, свирепо глядя на второго заместителя наместника Аджитанта, недовольно и резко отставила бокал на столик.
— В моих мыслях не было намерения нанести вам обиду, дорогая, — незамедлительно отреагировал на её поведение Ал’Берит. — Кому-то известны мои секреты. Чьи-то открыты для меня. И в устремлении наместницы Крудэллиса поиграть с неким демоном я не вижу ничего предосудительного настолько, что даже хочу подогреть этот вялотекущий интерес.
— Пожалуй, ты озвучил хороший стимул. Но я всё равно возмущена, — вздохнула баронесса и, не меняя направления взгляда, хищно сощурила глаза. — Нет, ну как у него получилось узнать всё раньше меня?!
Виконт усмехнулся:
— Полагаю, начало карьеры в канцелярии более, чем поспособствовало этому. Это замечательная служба для тех, кто хочет научиться делать верные выводы из минимальных доводов. И особенно полезно, что она хорошо оттачивает навыки находить любые интересующие сведения через нужных лиц.
— То, что касается общения, совсем не касается вашего второго заместителя, — брезгливо фыркнула демонесса. — Господин Аворфис порой ведёт себя как голем!
— Я был таким же. Однако и за первые тринадцать дней службы успел создать в Ледяном Замке приятное впечатление о себе.
— Неужели? — с любопытством воззрилась на него Ахрисса.
— Да. Именно тогда я привлёк внимание Его высочайшего всевластия Агхторета
На этом интригующем замечании Ал’Берит вежливо покинул общество баронессы и, наслаждаясь собственными воспоминаниями, продолжил увлекательный вечер.
С одной стороны можно было заслуженно гордиться собой. Прошла всего дюжина дней с начала службы, а он уже получил двойное повышение, перепрыгнув через амбиции прочих сотрудников. Увы, обратная и крайне неприглядная сторона медали заключалась в том, что его способности позволяли вести отсчёт своей деятельности и с более высокой должности, нежели принадлежала ему ныне.
К подобному будущий наместник Аджитанта был несколько заранее готов, но всё равно не рассчитывал на столь яркое проявление неуважения вышестоящих лиц. До этого жизнь сталкивала его лишь с пренебрежительным отношением Высших. Они смотрели на него, как порою люди смотрят на калек — вежливо разговаривали, когда не было возможности не общаться, но старались не разглядывать с презрением в упор и, как можно скорее покидая его общество, снисходительно усмехались за спиной. Обычные демоны на землях Ши’Алуэла вели себя ещё сдержаннее и вот уж точно никогда не позволяли себе открытого третирования.
В Дисе всё было иначе. И, собственно, понятно это стало сразу. Отчим отправил пасынка в столицу безо всяких рекомендаций, а служащий, принявший положительное решение об его присоединении к канцелярии Ада, возжелал воспользоваться отсутствием иных протекций и подшутил — Ал’Берит начал свой карьерный путь с самой низшей ступени. Однако, к несчастью своего непосредственного руководства, он в первый же день сделал вывод, что оно не даст ему достигнуть чего-то большего. Это заставило действовать юного демона в ином ключе. Он безо всяких сомнений с помощью небольшой интриги и шантажа доказал свою пользу начальству своего начальства, получил желаемое повышение и теперь готовился покорять следующую ступень в иерархии служащих, непрерывно старающихся унизить его. Но их мнение Ал’Берита задевало мало. Он уже снискал себе репутацию крайне бесстрастного демона, и открытые усмешки звучали всё реже.
Ведь если оппонент не реагирует на каверзы эмоционально, то о каком удовольствии от них может идти речь?
Итак, безупречно внимательно, вежливо отрешённо и планомерно Ал’Берит рассчитывал занять достойное место в канцелярии Ада. Такое, чтобы в какой-то момент начать смотреть на своего отчима не с гневом, а на равных. Раз титул виконта открывал перед ним недоступные для обычных демонов перспективы, то было глупостью не воспользоваться этим. У него имелась цель.
Однако она требовала времени, а Ал’Берит не имел иллюзий о своём могуществе. То, что иным Высшим давалось легко и без труда, он выжимал из себя по капле. Ему крайне тяжело давался контроль над клетками не только чужого, но и собственного организма. А без этого умения ни о каком (столь необходимом ему) долгожительстве не могло идти и речи. Именно поэтому углублять свои возможности в данной сфере ему следовало как можно быстрее. И он буквально-таки изводил себя.