Каин и Авель
Шрифт:
Путиловский понял эту собачью стеснительность и подсунул кусочек прямо под Дусин нос. Дуся легко вздохнула, показывая свое согласие насилию над личностью, и, скосив коричневый глаз, аккуратно взяла сыр, отошла в сторону, прилегла, положила сыр меж лап и съела его, подлизав затем все крошки.
— Идеальная женщина, — угадал Франк мысли Путиловского. — Любит до гроба, ничего не требует, одежд и украшений не носит и не возражает, если хозяин приведет другую. Счастливец Берг!
Точно по дьявольскому закону подлости раздался звон дверного колокольчика. Дуся насторожила уши и одним прыжком взлетела
Дуся завыла, застонала, запрыгала у входной двери, бросаясь на нее всей грудью.
— Берг, — безошибочно сказал Путиловский.
Иван Карлович всем своим видом напоминал трость камышовую, ветром колеблемую. Дуся протиснулась сквозь узкую щель открываемой двери и бросилась Хозяину на впалую от ночных бдений грудь. Подвывая от неразделенной любви, она вылизала ему все лицо и шею. Кожа Берга приобрела болезненную мокроватость, точно беднягу пробил смертный пот. По этой причине с него, несмотря на борьбу и возражения, сняли шинель, дали в руки бокал и направили к креслу, куда Берг и выпал, точно в осадок.
Макс безо всякой боязни и с внутренним ликованием наблюдал эту картину. Опытное животное понимало, что сейчас его врагиню посадят на унизительный для любой твари, кроме собаки, поводок и уволокут отсюда на несколько дней. Он пытался вычислить интервалы отсутствия Дуси, но они были какие-то неравномерные. Не мог же Макс догадываться о первопричине — баронессе Лидии. Это было выше даже Максова сознания.
— Иван Карлович, что вы думаете о посылке эскадры в Японское море? — вопросил Франк эксперта по вооружению.
И хотя Берг в последние дни совсем не думал о русско-японской баталии, поскольку не хватало ни времени, ни сил, ни желания, он все-таки встрепенулся и выдал Франку все секретные сведения российского военно-морского вооружения. Если бы Франк обладал нормальной мужской памятью, он бы мог неплохо заработать на всю оставшуюся жизнь, продав сказанное японскому адмиралтейству. Но к счастью для России, знакомых японцев у Франка не было, как не было и памяти на эти самые технические штучки.
— Сейчас туда идет «Петропавловск», новейшее вооружение, он покажет этим воякам, что значит современный линейный корабль! У меня там служат два приятеля, командуют орудиями главного калибра.
Тут Бергу впервые пришла в голову спасительная мысль, как избавиться от нескромного предложения баронессы: надо срочно записаться добровольцем на дальневосточный фронт и там храбро сложить голову. Да, так он и сделает! Это избавит его от мучений, барона — от смерти, а баронессу — от позора каторги.
Выпили за победу русского оружия. На душе стало хорошо, точно своим действием они как-то приблизили эту победу. Такое состояние души в последнее время наблюдалось повсеместно на Руси: взрослые мужчины, вместо того чтобы личным примером увлекать солдат в атаку на позиции микадо, пили немеряно, и все за одно — за быстрейшее поражение японцев. Если бы японцы знали все это, то война была бы ими проиграна сразу же. Но, видать, у них была хорошо поставлена цензура, они ничего не знали и продолжали строить успешные козни Куропаткину.
— Если не выиграем, будет плохо, — опять принялся за старое Франк. — Помяните мое слово, после
Берг удивился и заинтересовался:
— Как это, как это?
— Да вот так это. Я сегодня ходил на скачки. Так представьте себе, открываю программку — батюшки светы родные! Клички лошадей, специально запомнил, Анархист, Бомбист, Баррикада и Динамит! Вот вам крест!
— Ну и что? — пожал плечами Путиловский и подлил Бергу, ибо тот уже клевал носом и вообще был какой-то странный и вдумчивый. Даже Дусино присутствие, по всей видимости, не радовало его в должной мере.
— Как это ну и что? Это же значимое ожидание общества! Раньше скакали Генерал, Банкнота и Гусар. Они были героями. А теперь Динамит! Скачки — это нерв любого общества. Это значит одно: общественное мнение в пользу анархистов и бомбистов. И это настораживает.
— Ты на кого поставил? — в лоб спросил Путиловский — и угадал.
— Да на Динамита, — печально скрючился Франк, со вздохом вспоминая подлую кличку, обокравшую его семью на месячное профессорское жалование.
— Ну и как? — ехидно продолжил Путиловский.
— Пьеро! Я как раз хотел тебя просить о небольшой ссуде. На месяц-два... три максимум!
— Понятно. — Путиловский отсчитал две «ка-теньки». — Этого достаточно?
— И не говори Кларе! — Жертва общественных устремлений сразу повеселела. — Ну-с, давайте на посошок!
Идея показалась настолько плодотворной, что посошок растянулся еще на несколько верст длиной, так что Макс вздохнул свободно только через полчасика, когда ушли все гости и в квартире перестало едко пахнуть псиной. Запах еще останется дня на три, но это будет уже воспоминание. Хотя, подумал Макс, иногда ему не хватает Дуси. Все-таки к плохому быстро привыкаешь...
Лейда Карловна принесла Путиловскому ночной травяной настой и поставила его на тумбочку.
— Я фот что фам сказу. Эта Туся — японская сопака. Она хочет съесть нашего Максика. Если она бутет его опижать, я ее сама у пью!
Путиловский, уже лежавший под одеялом, заулыбался. Общество поляризуется на глазах, даже кошачье-собачье. Коньячные мысли медленно текли в голове, принимая причудливо-сонливые очертания. Вот Дуся с узкими глазами и в кимоно гонится за Максом, который одет в полевую российскую форму... «Забавно!» — подумалось Пу-тиловскому, и это была последняя мыслишка. Далее он провалился в сон.
— Ничего страшного, господа, я верю в счастливые цифры! — Великий князь Кирилл смотрелся молодцом в боевой рубке броненосца «Петропавловск». — Если прочитать тринадцать наоборот, то получится тридцать один. Это значит, что сегодня, тридцать первого марта, все будет хорошо!
Адмирал Макаров угрюмо отвел глаза и беззвучно выругался. Впереди ожидались минные поля, и, хотя планы этих полей имелись, нельзя было исключить навигационную ошибку. Штурмана бегали вкруг боевых карт, каждые несколько минут наносили точку, треугольник ошибок и истинный курс. Таблица девиации была старой, прокрутить свежую девиацию не успели, и тут пара-другая градусов могли сыграть свою роковую роль. К тому же карты морского штаба, хотя и были точными относительно глубин и береговых очертаний, не содержали сведений о господствующих течениях в это время года.