Кафедра странников
Шрифт:
— Излагай, фюрер, только без лишних соплей. — Биджар Хамзи, самый молодой из директоров Торговой Гильдии, положил ноги на стол и запустил длинный нос в бокал с дорогим коньяком. — В чем проблема?
— Сейчас. — Кувалда вытащил из-за пояса сложенный пополам лист бумаги, аккуратно расправил его на столе и принялся читать, водя по строчкам пальцем: — Уважаемый Бифжар! Учитывая сложную политическую обстановку, в которой оказалась семья Красных Шапок, я, как великий фюрер и как великий сын своего нарофа, принял непростое решение. Пользуясь своей властью,
— Честность, — подсказал Хамзи, потягивая коньяк.
— Фа… — протянул одноглазый, — зфесь так написано… — Кувалда с сомнением посмотрел на смакующего божественный нектар Биджара, вздохнул и продолжил: — Уверен, что нафежная феловая репутация и честность семьи Шась привефут к тому, что казна великой семьи Красных Шапок сохранится и приумножится. — Фюрер сложил листок и распахнул чемодан: — Пересчитывать буфешь?
— Разумеется, — кивнул шас, с интересом разглядывая пачки банкнот. — Значит, ты погрузил всю наличность в чемодан и с десятком бойцов, по темным улицам, рванул сюда… Ты, Кувалда, герой. Спутники твои, как я понимаю, не догадывались, что везли?
— Фогафывались, наверное, — угрюмо вздохнул одноглазый. — Но им феваться некуфа — если великим фюрером станет кто-нибуфь фругой, им плохо буфет! — Кувалда вытер пот. — Но все равно: нервничали всю форогу.
— Понимаю, — усмехнулся Биджар. — Ладно, Кувалда, не волнуйся: деньги мы твои пристроим как полагается. Не обидим. Желаешь организовать семейный счет?
— Не нафо, — поморщился великий фюрер. — Клафи на мое имя — так меня точно не сразу убьют.
— Разумно, — согласился шас, не отрывая взгляд от денег. — Кстати, Кувалда, не хочешь поговорить о будущем?
— О каком еще буфущем? — не понял одноглазый. — Не нафо мне никакого буфущего — я великий фюрер.
— Надолго?
Кувалда уныло вздохнул, но тут же взял себя в руки:
— Нафолго, мля! Феньги я спас, так что теперь все поф контролем: соберу Шибзичей, отрежу пару черепов смутьянам и…
— Ты в курсе, что королева Всеслава запретила Торговой Гильдии продавать вам оружие?
— В курсе?! — возмущенно завопил фюрер. — Конечно, в курсе!! Она еще и арсенал запечатала, тварь зеленая! Я с этой сукой сегофня разговаривал! Я ей прямо сказал: не хочешь шухера, мать, слушай меня: фавай мне фружинников и вефьм зеленых, и еще автоматы фавай. И тогфа у тебя все тихо буфет и выборы пройфут как по маслу.
На самом деле диалог протекал в другом ключе. Сбежавший из Южного Форта Кувалда униженно просил ее величество не губить, и приструнить обнаглевших соплеменников.
— А она? — полюбопытствовал Хамзи, прекрасно понимающий, как на самом деле проходил разговор и чем он завершился.
Ее величество изволило отказать.
— Фа что она понимает? Арсенал запечатала. — Кувалда опустил плечи. — Сказала, чтобы все было тихо, без межфоусобиц и смертоубийства. А как без смертоубийства выборы выиграть? И без оружия, как?
— Выставь свою кандидатуру, — посоветовал Хамзи.
— Фью… — осклабился Кувалда. — Моя
— Неужели все так плохо?
— Фуричей и Гниличей слишком много, — пожаловался фюрер. — Я, конечно, старался их покосить, но вефь всех не перебьешь? Ефинство семьи и все такое прочее. Опять же пофозрительно.
Кувалда не врал: во время его царствования Шибзичи вешали вожаков конкурирующих кланов довольно активно, но как выяснилось — недостаточно.
— Если это… электорат буфет решать, то побефит фурич, фуричей больше всех осталось.
— А недальновидная королева не позволяет тебе компенсировать электоральные преимущества Дуричей, — вздохнул Биджар.
Секунд пять одноглазый обдумывал слова шаса, затем неуверенно кивнул:
— Фа, без оружия ни за что не уфержусь.
— Ну, это дело можно поправить, — улыбнулся Хамзи. — Оружием мы тебя обеспечим. Через подставных лиц, конечно, но стволы будут.
— Почем? — тоскливо осведомился фюрер.
— Ты хочешь быть главным?
— Хочу.
— Тогда не ной. Будут у тебя хлопушки, будут. Но и на выборы идти надо.
— Фля чего?
— Чтобы королева Всеслава тебя не повесила раньше времени, — доходчиво объяснил Биджар. — Если твоей кандидатуры не будет, все поймут, что ты идешь на конфронтацию…
— А вот не фига тут ругаться!
— Расслабься, это политический жаргон. Привыкай.
— Кон-кран-такция, — послушно повторил привыкающий к политическому жаргону Кувалда.
— Очень похоже, — одобрил шас. — Так вот: выставляешь свою кандидатуру, проводишь предвыборную агитацию…
— А можно без нее? Просто устроим кон-кран-так-цию, и все?
— Кувалда, ты сам не понимаешь, на какую золотую жилу нарвался. Представь, что будет, если ты выиграешь выборы?
— Что?
— Ты создашь прецедент. Все поймут, что Великие Дома сознательно зажимают демократические преобразования. По какому праву горстка магов давит свободный Тайный Город? И у нас в Темном Дворе тоже давно пора навести порядок. Эти навы, знаешь ли, слишком много себе позволяют. — Биджар задумчиво уставился в потолок. — Налоги такие, что Спящий боится проснуться, чтобы не остаться нищим. Свободное предпринимательство практически невозможно. Честных торговцев взяли за горло!
— Ты чо, князя собрался того… на выборы? — Крамольная мысль настолько поразила фюрера, что вопрос он задая звенящим шепотом.
— А почему нет? — с энтузиазмом поинтересовался Хамзи. — Все обитатели Темного Двора должны иметь равные права! И все обитатели Зеленого Дома тоже. Прикинь, Кувалда, вдруг тебя выберут фюрером Зеленого Дома?
— Бреф!
— Это не бред, это демократия. И главное — создать прецедент.
— Я буфу прецефент! — догадался фюрер. — Я им стану!
— Вот-вот. — Убедившись, что одноглазый заглотнул наживку и с крючком, и с леской, и с доброй половиной удилища, Хамзи позволил себе расслабиться и перейти к насущным проблемам. — Значит, так. Кувалда. Стволы у тебя будут. Начинаешь агитацию, а под шумок будешь резать конкурентов, где только можно, исправляя, так сказать, электоральные ошибки природы. Усек?