Каена
Шрифт:
– Пойдём, - повторил Роларэн.
Шэрра знала, что он не будет ничего обещать. Она не судила его за это, как не судила себя саму за слабость и трусость. Или за бездумную смелость, что вела разве что к смерти. Она смирно шагнула вслед за ним, будто бы в этом видела единственный правильный выход.
Дорога оказалась верной. Они вышли к селению уже минут через десять, правда, пришлось ещё обходить его, чтобы пройти сквозь главные ворота, а не перелезать через частокол. То ли деревня защищалась от леса, то ли от каких-то других врагов - вряд ли проникновение для эльфа
Внутри она оказалась даже довольно богатой - красивые ухоженные дома, огороды. Поля, наверное, были снаружи - рассмотреть под снегом, как далеко тянулась деревня и где что располагалось, было невозможно. Это могло быть одно из тех селений разнообразных человеческих гильдий, что и не зависит от взращивания растений. Шэрра, добираясь до Академии, заходила в несколько таких. Все друг другу там были не конкуренты в обычной жизни - на местные рынки часто привозили товары и заказы, приходили мастера, разбирали их - и расходились по домам. Держали разве что небольшие клочки земли для собственного пропитания, всё остальное - покупали. Ремесел было два, три, может, чуть больше, но выбор всё равно оставался ограниченным. Сами себя они прокормить не могли, но попробуй только отрезать эту деревушку от всего света! В соседних городах умельцев подобного рода не было.
Шэрра не знала, такая ли это деревня, или, может быть, их основное дело просто скрылось под снегом. Она не задавалась этим вопросом и тогда, когда они с Роларэном остановились у трёхэтажного здания - постоялый двор с яркой, сияющей магией даже среди темноты и снегов вывеской привлекал взгляды и местных. Вероятно, через селение проезжали часто, да и сейчас людей хватало. Совсем рядом красовалась конюшня - ещё одно строение, уже далеко не такое высокое, но длинное-длинное. Бегал вокруг и какой-то мальчишка, хватал незнакомцев за руки и предлагал им лошадей.
Он бросился было и к эльфам со своим предложением, но замер, не выдавил из себя ни единого слова, только смотрел благоговейно на острые уши, не прикрытые иллюзией. Роларэн не скрыл и шрамы - зато добродушная улыбка, появившаяся у него на лице, могла обмануть кого угодно.
– Эльфы...
– пробормотал ошеломлённо мальчишка, а после, повернувшись к ним спиной, помчался в постоялый двор. Оттуда донёсся шум - его сначала ругали, потом - как-то уж более ласково позвали и приказали привести господ. Даже если говорили тихо, слышно было каждое слово. Острые эльфийские уши славятся не только своей формой.
Роларэн почему-то вновь напрягся. В его плечах Шэрра чувствовала страшное напряжение - она коснулась его, но мужчина не обернулся. Он всё прожигал злым взглядом дом, словно ждал, как тот воспламенится и станет пеплом прямо у них на глазах.
Только потом девушка поняла, что взгляд был направлен не на само здание. Какой-то отец, откровенно пьяный и разбитной мужик, из местных, деревенских, волочил свою дочь - они были чем-то неуловимо похожи, - за волосы. Кричал. Лицо её было разбито в кровь, по щекам стекали
Девушка уже и не сопротивлялась. Подчинилась домашнему тирану - тот пьяно выкрикивал оскорбления, без конца повторял одно и то же, пока она не вырвалась - и не побежала прочь.
Роларэн дёрнулся было, но Шэрра успела его поймать.
– Не надо, - выдохнула она совсем тихо, отлично зная, если догонит мужика - тот уже не останется жить.
– Он забьёт её насмерть, - прошипел Роларэн.
– Это человеческое дитя. Ведь ты ненавидишь людей, разве нет? Разве тебе, по крайней мере, не всё равно, что с ними случится?
Но мужчина всё ещё не успокоился. Ярость кипела в его крови, перекатывалась под кожей невидимыми волнами. Казалось, вот-вот - и все шрамы разорвутся и прольются, только не алым, а тем самым серебряным, что Шэрра видела в его магии.
– Он забьёт насмерть собственную дочь, - повторил он.
– И потом пойдёт к десятку таких же. А моя единственная, мой единственный шанс, погибла. Почему?
– Рэн, - Шэрра потянула его за руку.
– Тебе не стоит об этом думать. Ты Вечный. У тебя ещё могут быть дети.
– Для моих детей только одно Златое Дерево взросло в лесу, - прошептал он как-то ошеломлённо.
– А им этого не надо. Они рождают одного, другого, десятерых. Моя дочь не спаслась, как бы я её ни любил. А он свою забивает насмерть.
– Да ведь жива она, Рэн. Пойдём...
Он наконец-то поддался, но всё ещё не отводил взгляда от мужика. Тот поднял голову, пьяно рассмеялся, глядя на эльфов, и побрёл куда-то прочь. Роларэн ничего ему не сказал, лишь молча сжал руки в кулаки, будто бы мысленно проклинал, но не мог решиться повторить это же вслух.
...В постоялом дворе их повстречали радостно. Мило улыбалась женщина, согласилась предоставить свободные комнаты.
– Вам две?
– спросила она, ласково глядя на Шэрру - эльфийка-девушка оказалась для неё дивом большим, чем эльф-мужчина. Всё-таки, стройные и хрупкие остроухие в женском обличии людям казались привлекательнее. Или, может быть, она подумала, что девушка всё же будет добрее, мягче, не станет ругать или предъявлять претензии.
– Одну, - покачал головой Роларэн, не дав той вставить и слова.
Хозяйка отвела взгляд. Покраснела - она была пухлая бледная женщина, поэтому румянец особенно ярко проявлялся на лице.
– Простите, - возразила она, - но одну у нас положено только для супругов или родни. У нас, людей, законы, может, и строже, чем у эльфов...
– Это моя жена, - ответил Роларэн.
– Но у эльфов вместо венчальных колец или браслетов используется волшебный знак.
Он одёрнул воротник собственного плаща, за ним - рубахи, обнажая след на коже, и Шэрре хотелось бы поверить в то, что прежде он был таким же. Может быть, Рэн скрывал его за иллюзией, потому она и не заметила? Мало ли... Но сейчас её имя, клеймившее его жизнью с другой женщиной, красовалось на плече чернее, чем обычно.