Каэхон
Шрифт:
— Тай, — тихо сказал я, — не для себя живем. Наши жизни мало что значат.
— Абатта будет жить, — пробормотала Тай. — Но, Кай, если мы умрем, что мы сделаем для возрождения нашего
города?
— Если мы будем отворачиваться от любой опасности — тем более ничего не сможем. Там в городе человек с фиолетовыми глазами. Он добровольно помогает своему городу,
но, будь я проклят, при желании смог бы сбежать. Мы должны доказать, что нам по силам любые задачи. Только так сможет восстать из морской пучины Абатта!
— Ты заговорил как Ширра, — буркнула Тайсама, нагло меня прервав. Я даже немного обиделся, такая
Маг кивнул, и руки его запорхали в воздухе. Все же он был самым талантливым учеником своей кафедры. Наверное, его магу-наставнику было очень обидно терять такого ученика. Звуки постепенно исчезли. Глаза Тайсамы, скорее всего, видели перед собой туман — как мне рассказывал Ширра, его достаточно сложная иллюзия скрывала человека, но давала возможность смотреть из-под морока. Мне на это было наплевать, главное, чтобы девушка могла легко
ориентироваться в пространстве. Без зрения она пока не достигла моего уровня, а кто-то должен был вести нас к магам врага.
Я махнул рукой, и мы пошли к своей цели. На территории лагеря противника было не слишком чисто: если бы не иллюзия Ширры, которая отсекла все запахи, наверняка бы мне сделалось нехорошо. Мусор, бочки с чем-то, зачастую пьяные тела. В голову пришла мысль, как такая неорганизованная армия могла стать угрозой?
Но, с другой стороны, во всех воинах полыхали ярость и бесстрашие, чего недоставало у солдат Радории. А северяне презирали смерть…
Тай едва ощутимо дотронулась до моего плеча, скорее по привычке, чем по надобности, одновременно она послала мысленный импульс: «Осторожнее!» Я кивнул: и впрямь, задумался, чуть не наступил на одного из пьяниц.
Цель была все ближе. Охраны соответственно становилось все больше. Приходилось идти очень аккуратно, чтобы вражеские солдаты не попали в область действия заклятия. Но, с другой стороны, можно было не заботиться о шуме.
Мы подкрались совсем близко к нашему главному противнику. Уже явственно ощущались ауры магов, среди которых выделялась одна с яркими, чистыми эмоциями. Черный камень Хадкитора потеплел, слегка пошевелился на моей груди, и картинка стала полнее, насыщеннее. Гордость, спокойствие, желание разрушения — и поразительная уверенность в себе. И душа. Прочная, такой она виделась мне, горделивая, но с кем-то связанная: свободы в ней не было. «Нить» от души уходила куда-то вдаль, на север, — разумеется, со своими отнюдь не беспредельными способностями проследить эту нить до источника я не мог.
Я поднял левую руку и резко махнул вперед, приказывая атаковать. Опыт предыдущей встречи с Ледяным магом подсказал, что лучше особо не прикасаться к его сородичам голыми руками. Простой стальной меч будет надежнее.
Тайсама хорошо, с чувством размахнулась, пока я измышлял способы убийства, и опустила свое зловещее дитя копья и алебарды на шею старшего мага, безошибочно разобрав его ауру. Я, будто вне времени, различил, как оружие медленно падает на противника, сначала проминает броню, но не останавливается, продолжая отделять от тела голову северного мага. В теле Тайсамы много силы, она прекрасно умеет использовать все свои ресурсы. Поэтому ее удар был всегда сильнее моего, хоть и по весу, и по силе физической она отставала.
Оружие прошло сквозь броню, разворотив ее, и в тот же миг морок пропал — нас окружили
Меч выскользнул из ножен, очутился в моей правой руке и удобно там устроился. Соотношение сил было явно не в нашу пользу: пятеро превосходных воинов и три ледяных мага… Пока. Я чувствовал, что многие обратили на нас внимание и вскоре нам пришлось бы столкнуться не с одним десятком бойцов.
Я глубоко вздохнул. Главная цель — маги, надо было успеть свалить еще хотя бы одного, и быстро отходить. Вот только как? Этот вопрос надоедливо витал в моих мыслях. Черный камень Хадкитора чуть шевельнулся на моей груди, и в голове моей зазвучал знакомый шепот призрака:
«Не думай о страхе, не думай о побеге! Думай лишь о цели! Помни, в тебе есть сила…»
— Сила камня Смерти, — быстро пробормотал я.
Да, мне не приходилось пользоваться знаками при работе с Черным камнем, и я давно подозревал, что он сам тут ни при чем. Значит, моя сила все же — сила управлять душами… Это не слишком меня удивило, ввиду особой напряженности ситуации не было времени еще и для эмоций.
Я кинулся на одного из магов, дав знак Тай меня прикрывать, и высоко занес над головой меч. Девушка быстро кивнула и сорвала с пояса один из своих мешочков. А может, это был сосуд — такие мелочи в бою для меня различить тяжело. Единственное, что мне было известно, — его эффект: нас должна была окружить дымовая завеса. И когда во рту появился привкус горьковатого дыма, это лишь подтвердило мою догадку.
Тайсама отбила чей-то клинок, угрожавший моей бесценной жизни, и резко метнула три ножа, один за другим, в магов, они как раз начали творить свое ледяное волшебство. Надо отдать им должное, они не прервали свои пассы, пока кинжалы не вонзились в их кисти.
Мир вокруг меня постепенно стал меняться — плавно, незаметно. Я все так же слышал звуки, странно приглушенные, и все ярче ощущал души. Они стали для меня материальными, настоящими. Мне были «видны» души воинов, простые и суровые, души магов, верные и связанные с кем-то недосягаемым, и духи камней Льда — маленькие, острые и опасные.
Я словно во сне отразил чей-то удар, приблизился к одному колдуну, чувствуя холод, и резко ударил по его камню: маг носил камень не на шее, а на предплечье, однако мне было все отлично «видно».
Дух камня скорчился, вылетел, уже на уровне эмоций мне почудились страх и недоумение. Я резко ухватил его, так, будто он был материален, и внезапно мою руку пронзила боль: слишком сосредоточившись на мире духов, я не заметил вражеского клинка.
Резко отскочив, я ударил противника ногой в грудь и тотчас узнал того самого ледяного мага, у чьего камня я отнял силу. Он не растерялся, потеряв контакт, а взялся за меч. Восхищение невольно пришло ко мне — вот это самообладание! Прижав к груди левую, горящую от боли руку, я завертелся в привычном танце боя, стараясь отрешиться от ненужных мыслей. Тело двигалось само по себе, вспоминая многочисленные ночные тренировки. Противник был хорош, я устал считать раны… Наверное, у нас были все шансы погибнуть. Но в один миг все изменилось. Меня окатило волной жара, раздались крики боли, смерти. Тайсама схватила меня за больную руку, отчего я громко и негодующе вскрикнул, и потащила куда-то.