Кадет
Шрифт:
Мои девяносто кило тренированного спортивного тела не так давно усохли до полупарализованных шестидесяти. Вместо ног вставили спички, в позвоночнике раскаленная спица, руки – словно отлежал во сне.
В бой, Пашка, последний и решительный! Если проиграешь, можешь смело шагать с парапета – второго шанса, скорее всего, не будет. Звезда с неба падает в руки только однажды.
Вываливаюсь на крышу. Очередной метеор рассекает пространство напополам и освещает место локальной трагедии.
Двое грузных пивных мужиков топчут
Камень светился все ярче, постепенно меняя спектр и выходя на рабочий режим. Еще секунд десять – и он отдаст свою силу шустрому мелкому, навсегда превратившись в тривиальный искусственный бриллиант. Не копеечной стоимости, но отнюдь не волшебных свойств.
Мужик в дешевом турецком пуховике это понимал и оттого все больше зверел. Наконец, наступив тяжелым ботинком на хрупкую кисть, он принялся яростно лупить каблуком свободной ноги по намертво сжатому кулаку.
Жертва болезненно застонала, расплющенные пальцы разжались, выпуская добычу на волю. Быстро тускнеющий кристалл покатился по крыше.
Мужик радостно взревел, привлекая к себе ненужное внимание, и по-собачьи, на четвереньках, рванулся за камнем.
Я метнулся навстречу и футбольным ударом углепластикового протеза в голову отправил его в нокаут. Минус один!
Неловко нагнувшись над артефактом, попытался было его поднять, как на меня обрушилось тело второго охотника за сокровищами. Сверкнувший нож вспорол штанину и звякнул о титановый шарнир колена. Это он зря…
Заваливаясь на нападающего, я выставил в падении локоть, максимально жестко вбивая его в толстый загривок.
Что-то хрустнуло, мужик обмяк. Очень надеюсь, что не убил…
Позади возня, чавкающие звуки раздираемой плоти и испуганно-бабские охи третьего добытчика.
Я оглянулся. Мелкая истоптанная фигура то ли девушки, то ли подростка, вновь ожила и теперь цепко висела на спине у мужика, раз за разом всаживая ему в бок острое горлышко разбитой бутылки. «Розочка» бликовала черной кровью, а последователь Индианы Джонса испуганно верещал и пытался стряхнуть с себя цепкую и смертельно опасную мелочь.
Безумие какое-то…
Вся эта ночь, этот неопознанный корабль, уже месяц висящий на орбите и молчаливо засеивающий поверхность Земли чудесными дарами. Мы теряем человеческий облик, режем друг друга, превращаясь в зверей, а Чужаки развлекаются, словно богатеи, бросающие горсти серебра в толпу нищих.
Твари! И мы, и они!
Впрочем, рефлексии и злость не мешали мне шустро работать локтями. Преодолев ползком последнюю пару метров, я загреб с крыши горсть мусора вместе с тускло пульсирующим артефактом.
Камень мгновенно ожил, теплые лучики ласково защекотали мою ладонь, сканируя нового владельца и готовясь к передаче Силы.
Я замер, еще не веря
Крыша вздрогнула, позади рухнуло тяжелое тело. Я встревоженно перевернулся на спину, крепко прижимая к груди камень и оглядываясь назад. Господи, за что?!
Наверное, когда-то это было девушкой. По крайней мере, на это намекали хрупкие плечи и бретельки лифчика, выглядывающие из разорванной футболки. А вот лица у существа не было…
Куртку с капюшоном сорвали в драке, широкий шарф грязным ошейником болтался на шее. На лбу – перекошенный обруч «Эхолота», позволяющий слепым хоть как-то ориентироваться в пространстве. Глаза – мутные бельма вареного белка. Чудом сохранившиеся слезные каналы вымывали мокрые дорожки среди пятен свежей крови. Ниже глаз – сплошное бугристое месиво глубоких шрамов от химического ожога. Вместо носа – темный провал, вместо рта – тонкая безгубая полоска.
Я вздрогнул и заелозил протезами по мокрому рубероиду, пытаясь отползти подальше от чудом выжившего огарка человека.
Силы покинули девушку в шаге от меня. Беспомощно застонав, она протянула руку с изломанными пальцами. Окровавленная щель рта приоткрылась, оголив неожиданно белые и красивые зубы.
Едва слышный измученный голос безнадежно прошептал:
– Дай мне… Пожалуйста… Я не могу так больше жить…
Я закрыл глаза и беззвучно взвыл! Отпихнуть ее ногой, а затем, счастливо урча, свернуться калачиком вокруг артефакта, чувствуя, как вливается в меня заемное здоровье? Где граница, где та грань, переступив которую, жизнь потеряет смысл, а я – право называться человеком?
Кристалл пульсировал все ярче. Новоявленные гуру собирательства рекомендовали изолировать его в контейнере для перепродажи либо проглотить в случае риска потери. Одно движение – и я уже ничего не смогу изменить. А уж карму как-нибудь отмою, дурное дело не хитрое, оправдывать свои поступки мы приучены с детства…
Тяжело вздохнув, тоскливо покосился на парапет крыши – эту ночь я тоже не переживу…
Кряхтя, уселся, протянул камень заплаканной и окровавленной маске.
– Держи… И будь счастлива. Не потрать вторую жизнь на глупости…
Девушка недоверчиво склонила голову к одному плечу, затем к другому. Да она просто не видит ничего! Обруч «эхолота» внешне цел, но это не значит, что нежная электронная требуха осталась неповрежденной.
Я с тревогой покосился на все ускоряющуюся пульсацию арта. Прислушался к шуму с лестничной клетке и, уже откровенно нервничая, прокричал:
– Да скорее же!
Рванулся всем телом к девушке и впечатал в ее нелепо растопыренные пальцы свою ладонь с раскаленным артефактом!
– Ах!