Кадар

Саенко Игорь

Вот, кстати, и он, лёгок на помине. Голову в окно засовывает. Говорит, что геологи нас на матч вызывают. Что ж, бегу играть в волейбол. Ох, и кола же я им сейчас засажу…"

– Волейбол?! – проговорил я тут. – Что это?

– Игра такая, – сказал Кип. – Ты не отвлекайся, читай.

– Да я не отвлекаюсь. Просто тут терминов столько непонятных.

– Ничего, потом разберёшься.

– А кто такой Куртис?

– Человек один. Ты читай, читай.

– А ты уже всё прочитал?

– Да. Вчера ещё.

– Хм, что ж…

Я стал читать дальше.

"16 мая.

Оборудование пока что не прибыло. Всё ещё в Феомидной

системе оно где-то. И чего там тянут? В общем, пока что бездельничаем: купаемся, в волейбол играем. Я уже почти со всеми местными девчонками успел тут перезнакомиться. Многие, кстати, ещё не замужем.

А вчера в лес сходил, ну, тот самый.

Зрелище, я вам скажу!

Мне поначалу даже не по себе как-то стало. Стоит этакая стена из фиолетовых бутылкообразных стволов, а поверх неё – щупальца такие зелёные, перепутанные все, мясистые, да ещё шевелятся иногда. Будто живые. Будто стволы сами по себе, а они – ветки – сами по себе.

Но потом – ничего, отошёл.

Даже нравиться этот лес как-то стал. Мирный такой, своеобразный.

Да и приборы ничего такого не зарегистрировали. Психофон – стабильный, положительный, без всяких там всплесков, агрессии и в помине нет. Даже, наоборот, дружелюбие от него какое-то исходит вроде.

Ну а учёных вокруг леса – тьма тьмущая. Исследуют, исследуют, исследуют. А один, практикант ихний, даже и ночует там. Я с ним вчера познакомился. Ревазом Кипиани его зовут. Говорит, что это первая его серьёзная командировка. Он, оказывается, даже институт ещё не закончил, на 5-й курс только перешёл. Ничего, парнишка, молодой, весёлый. Волейбол, правда, не очень любит. Вернее, не то чтобы не любит, а просто не хочет на всякую ерунду время тратить. Лес для него важнее всяких там волейболов…

19 мая.

Ну, не знаю. От безделья у меня уже сосуды в голове скоро лопаться начнут.

Ну нет! Нет нашего оборудования, хоть разорвись. Хоть лопни. Я уж каких только занятий себе не придумывал, чтобы время скоротать, да всё без толку. Скучно, просто сил никаких нет.

И не один я, кстати, недоволен этой задержкой.

Уже дважды с Птолезы прилетали к нам представители Службы Надзора – Козак и Гомеш – и оба раза убирались восвояси. Козак, тот поспокойнее, попил себе чаю да и обратно – на космодром. Гомеш же, горячая испанская душа, в последний раз скандал попытался устроить, ну в том смысле, что он, де, очень занятая фигура, что на всю систему Осириса он такой один и что делать ему, что ли, больше нечего, как попусту мотаться туда-сюда. Правда, хватило его не надолго, ляпнул он сгоряча одно-другое, но тут же сам и рассмеялся. Извинился да и пошёл с нами чай пить. А что прикажете делать? Оборудования-то по-прежнему нет, а без него – сами понимаете – какие могут быть работы?!

20 мая.

Ну, наконец-то что-то сдвинулось.

Оборудование, правда, так и не прибыло, но зато утром появился Всеволод Раковский – руководитель нашей, кадарской, части Проекта.

Я его раньше не видел. Так что познакомились мы здесь. А ничего оказался старикан. Было ему под сто, наверное, если не больше, но выглядел он гораздо моложе. Быть может, весёлый характер его молодил. Он то и дело сыпал шутками-прибаутками, анекдоты всякие рассказывал и сразу же в наше монотонное бытие внёс некую живинку. Мы приободрились.

Первым делом он собрал нас в кают-компании, чтобы обрисовать положение вещей.

– Итак, голуби мои дорогие, –

начал он. – Дело обстоит следующим образом. Оборудование я опередил на сутки, так что не волнуйтесь – завтра оно прибудет. Ещё около недели у нас уйдёт на монтаж и прочие подготовительные работы. Непосредственно же Проектом займёмся не позднее последних чисел месяца.

Тут из задних рядов поднялся профессор Черных.

– Значит, Совет всё-таки утвердил Кадар?! – не то спросил, не то констатировал он. – Но ведь здесь Аномалии. Мы ведь так и не рассчитали до конца, как они поведут себя после запуска.

– Прежде чем утвердить Кадар, Совет рассмотрел все детали, – сказал Раковский. – Если Аномалии и будут оказывать какое-то влияние, то очень незначительное, и уж, тем более, вряд ли оно будет негативным. К тому же, Антон, ты и сам прекрасно понимаешь, что в этом секторе галактики Кадар занимает исключительно выгодную позицию.

– Позицию! – проворчал Черных. – А про лес вы подумали?

– А что лес, – сказал Куртис. – Лес сам по себе, мы сами по себе. Нам с ним совершенно нечего делить. Мы с ним совершенно ни в чём не пересекаемся, существуем как бы в параллельных пространствах.

– Это вы так думаете, – сказал Черных жёстко. – Это вы так решили. А по какому, собственно, праву? Ведь данных для этого никаких не имеете. Исследования находятся пока что в зачаточном состоянии. Друзья! Как бы не напакостить нам здесь. Вспомните планету Мираж.

– Ну-у, так это когда было-то, – сказал Куртис. – Лет четыреста уже как.

– Неважно, когда. Главное, какие были последствия.

На некоторое время повисло смущённое молчание.

– Да всё в порядке будет, – не выдержал я тут. – Ведь за четыреста лет и наука, и техника так далеко шагнули. Да и социальная ответственность сейчас совсем другая. Вот посмотрите – всё в порядке будет. Я в это верю.

Все дружно рассмеялись. Обстановка как-то разом разрядилась.

– Устами младенца глаголет истина, – объявил Раковский. – Да и Совет уже всё утвердил. Вряд ли он изменит своё решение. Так что завтра – в бой!

Все зааплодировали. Я – тоже. Хотя и был несколько смущён от собственной горячности. Только профессор Черных не разделял, похоже, всеобщего оптимизма. Он молча встал и вышел за дверь, ничего больше не сказав.

Тот же день. 20.47 по среднегалактическому.

Я вот тут вот что подумал. Завтра с прибытием оборудования как пить дать начнётся беготня. Времени, следовательно, на всякие там дневниковые записи у меня совсем не останется. Так что расскажу-ка я, наверное, о нашем Проекте поподробнее сейчас. Когда я ещё смогу это сделать?

Итак, Проект наш, во-первых, носит гордое и величественное название "Галактика". Правда, и это во-вторых, всей галактики он, конечно же, не охватывает, а только лишь её незначительную часть, точнее, ту часть галактического рукава, что освоена уже земным человечеством. Это что-то около четырёх тысяч миров. Но и эти четыре тысячи миров задействованы в программе не все, а только лишь их четвёртая, примерно, часть, чего, впрочем, вполне достаточно для нашего Проекта. Коротко говоря, в программу включены только те миры, которые занимают особо выгодное пространственное положение, что позволяет перекрещивать биополя, накладывая их друг на друга и исключая всякую возможность сохранения незатронутых пустых пространств. Впрочем, я несколько забегаю вперёд, а надо обо всём по порядку.