Кадар
Шрифт:
Я нагрузил на него облучатель и аккумулятор, сам взял огнемёт и, подталкивая Кипа перед собой, направился в сторону леса.
Мы не оглядывались, но ещё очень долго я чувствовал, как величественный взор Цугенгшталя жёг наши спины. И только когда появились первые деревья, фантом исчез, растворившись в воздухе, будто его никогда и не было.
Я понял это каким-то шестым чувством, а когда оглянулся, увидел, что не ошибся.
Кип к этому моменту уже пришёл в себя окончательно. Он шагал теперь рядом со
Я его не слушал.
Мне было грустно.
Мне было жаль потерянного облучателя, мне было жаль потерянного вездехода – и за тот, и за другой ещё придётся отчитываться перед Шлепень-Шлеменем. Но ещё больше мне было жаль самого себя. Ведь до города было не меньше двадцати километров, и всё это расстояние придётся преодолевать пешком. Да ещё и аппаратуру тащить на своём горбу.
Ну, ничего, мы ещё посчитаемся с тобой, лес!
К счастью, дорога, которую мы недавно проложили, ещё не успела зарасти, так что заблудиться нам не грозило.
К городу мы вышли, когда уже начало смеркаться. Ещё за километр я почувствовал – впереди что-то неладное. Встречный ветер, гнавший по небу облака, приносил смрадные запахи – горелой плоти, жжёного дерева. Это были запахи тревоги. Мы ускорили шаг.
Когда же впереди показался холм, на котором располагался наш город, мы остановились, поражённые тем, что увидели. Город было не узнать. Окружавший его забор был во многих местах повален, и образовавшиеся бреши никто, похоже, не охранял. К небу то там, то здесь поднимались столбы мутного дыма, покосившаяся башня биогенератора была готова, казалось, рухнуть.
Поднявшись на холм, мы увидели, что многие дома в городе также разрушены, на месте столовой зияет гигантская воронка, а от ангара вездеходов остался один только обугленный остов. Кругом, освещая всё это, горели многочисленные костры, и между ними деловито сновали люди. Где-то за домами истошно кричали, а возле уцелевшего административного здания стояла группа в десятка два свежаков. Кто-то из них громко выкрикивал: "Лесу!" – и остальные сейчас же отвечали: "Смерть!" И так много-много раз.
От всего увиденного у меня просто голова кругом пошла. Что же это такое? Кип, похоже, был озадачен не меньше моего.
– А, объявились! И где только вас носило всё это время?!
Мы оглянулись. К нам, переступая через валявшиеся брёвна и доски, шёл Сейтр. Вид у него был такой, будто он только-только вышел из боя. Перепачкан с головы до ног сажей, одежда разорвана, на левой руке белели свежие бинты. Глаза же, совсем не усталые, смотрели на нас с каким-то радостным бесшабашным блеском.
– Что случилось? – спросил я его, озираясь по сторонам.
– Армагеддон, – объявил Сейтр, смеясь. – Конец света.
– Лес?
– Ну
Сейтр длинно и витиевато выматерился.
– А машины, машины? Я смотрю, ангар сгорел.
– Сгорели твои машины. Только две штуки и удалось спасти.
– Сгорели?
– Да ты не переживай, Корд. Сегодня в первой половине дня, ещё до этой заварушки, наши в Вадлуп успели сгонять, ну, тот самый, где вчера Циклон прошёл. Так вот, Циклон там, оказывается, не всё уничтожил. Пригнали оттуда три машины, и ещё, говорят, восемь остались – неисправные, правда, но Дорз сказал, что если денёк-другой покопаться, то можно и наладить.
– Это хорошо, – пробормотал я, всё ещё озираясь по сторонам. – Значит, говоришь, земля ходуном ходила?
– Не то слово. Такое землетрясение! В жизни не видел ничего подобного. Я даже в какой-то момент подумал, всё – крышка нам, конец.
– Однако же – пронесло.
– Да уж.
Мы помолчали.
Тут мне вспомнились и мои собственные приключения: зелёный вал, воронка на полнеба и зловещий фантом Цугенгшталя с его манящим гипнотическим взглядом.
– А когда, ты говоришь, это всё началось? – спросил я, неожиданно разволновавшись.
– Да сразу после полудня. А что?
– После полудня?
– Ага. Точное время назвать не могу – некогда было на часы смотреть, но то, что после полудня, могу утверждать наверняка. Как раз первая смена на обед пошла. А чего это тебя так заинтересовало?
– Да так, – пробормотал я мрачно.
Постепенно ярость овладела мной. Значит, вот как! Значит, лес, ты так! Ну, что же, держись тогда, пакость трухлявая! Больше я с тобой церемониться не буду! Ты ещё узнаешь, что это такое – настоящий праведный гнев!
Я хотел было сейчас же схватить огнемёт и бежать с ним к лесу, жечь его, но в самый последний момент сдержался – поздно уже, темно – и только что было силы закричал:
– Лес, тебе смерть, смерть!
Сейтр тут же подхватил мой призыв, с другой стороны улицы ответили, и через несколько секунд со всех дворов неслось громогласное:
– Смерть! Смерть!
Один только Кип стоял и молчал.
– А ну брысь отсюда! – заорал я на него с ненавистью.
И он, ни слова не говоря, повернулся и зашагал прочь. Я же вдруг успокоился. Даже неудобно как-то стало. Чего это я тут раскричался? Мальчишка, что ли, пацан?
Ладно, проехали.
Стараясь не смотреть на удаляющегося Кипа, я сказал: