Кабы я была царица...
Шрифт:
Для достоверности он даже поднял над столом руки и со всей силой сжал их в кулаки, демонстрируя, как бы он душил обидевшую ее «сволоту». Тамара улыбнулась ему благодарно, расслабленно откинувшись на пластиковую спинку стула. Потом продолжила:
– Вот, теперь уж и опасаюсь, как бы еще чего такого со мной не приключилось. Теперь уж я пригляжусь сначала. А ты вроде не такой, смотрю… Ты простой совсем, добрый…
– Да конечно, я простой! Вот он я, какой есть, сама не видишь, что ли? Чего ко мне долго приглядываться? Пока приглядываешься, сколько времени зря потеряем!
–
– Что, что! Надо жить начинать, а не приглядываться! А я хороший тебе мужик буду, слово даю! Не обижу. Не бойся. Я и по дому все делать могу, и вообще… в других тоже планах… Другие на меня в этих планах тоже не жаловались…
Глаза его маслянисто блеснули, и в тот же миг он быстро протянул через стол руку, погладил ее вверх-вниз по предплечью – Тамара даже дернулась от неожиданности.
– Нет, правда, я хороший… Ты во мне не сомневайся, Тамарочка! Будем жить, как люди!
– Ну, я не знаю… – снова засмущалась Тамара. – Так уж и хороший…
– Да хороший, хороший! Правда, выпить я лишнего иногда могу. Не скрою. Водится за мной такой грешок. А кто сейчас лишнего выпить не дурак, скажи? Да хоть обыщись, трезвенника днем с огнем не найдешь! Ну, выпью иногда… Зато просплюсь – человеком буду. Ну? Давай решайся, Тамарочка!
Что ж. И в самом деле – надо было решаться. Раз просит человек. В конце концов, она ж и сама на будущего мужикашку особых планов не строила! Такого вот и хотела – простого да доброго. Они ж, в конце концов, даже рябые да выпива ющие, на дороге нынче не валяются… Пока будет решать да приглядываться – мигом кто-нибудь к рукам приберет! Да. Надо решаться. Тем более, если приодеть его получше, да прибрать, да прикормить опять же домашним – такой еще мужикашка получится, что всем на зависть будет. Да. Надо решаться…
– Что ж, тогда поехали! – решительно всунула она отдохнувшие ноги в туфли. – Поехали домой, Коля. Посидели, и хватит. Вон, смотри, уже и дождь собирается… Успеть бы до дому доехать…
Лидия Петровна сидела нахмурив лоб и никак не могла взять в толк, чего хочет от нее Соня. Ну, понятно, ночью у нее поезд, к сестре едет. В северный дальний город. Так и что? Командировка-то ей зачем? Да еще и липовая…
– Ой, ну я и сама не знаю зачем, Лидия Петровна! Просто сестра сказала – обязательно возьми командировку! Говорит, могут проверить…
– Ага… Я знаю, точно могут! – неожиданно встряла в их разговор Света. – У меня брат тоже на севере живет, так он говорит – кто к ним туда только не едет! Всякий сброд на вокзале да в аэропорту собирается! Все ж думают, что там длинные рубли прямо на дороге валяются! Потому и проверяют, чтоб документ был!
– Так Сонечка же не сброд… По ней же сразу видно, что она приличная девушка! – обиделась за Соню Лидия Петровна. Потом, подумав и будто разложив что-то внутри себя по нужным полочкам, произнесла медленно и деловито: – Ты вот что, Сонечка… Ты привези-ка мне оттуда рыбки, ладно? Муксуна привези, килограммчика этак на три. Хорошо?
– Я постараюсь,
– Да найдешь! Вот только у меня с собой денег нет… Ты купи на свои, я потом с тобой обязательно рассчитаюсь!
– Ага… Обязательно рассчитаешься, как же… – едва слышно пробормотала за ее спиной Света.
– Что ты там бормочешь, Светочка? – настороженно обернулась к ней Лидия Петровна.
– Да ничего! Выпишите вы ей командировку, жалко вам, что ли? И без муксуна выпишите!
– Ладно, без твоих ценных указаний разберусь! И без фамильярностей – тоже! – резко отчеканила начальница, доставая из ящика стола командировочный бланк.
– Спасибо, Лидия Петровна! – сунулась к ней с торопливой благодарностью Соня.
– Ой, да что – спасибо… А вдруг они там чего проверять начнут? Тебе ничего не будет, а мне… Не дай бог, и этого места лишусь…
– Так Сонька тогда скажет, что она у вас бланк из стола выкрала! – хохотнула коротко Света и тут же подмигнула Соне из-за спины начальницы – смотри, мол, как я с ней не церемонюсь. – Сонька – она может! Она что хошь сделает, лишь бы за нее человек не пострадал! И сама жрать ничего не будет, а муксуна этого вам припрет, уж будьте в этом уверены!
– Да, Света. Соня именно такая – честная и порядочная. В отличие от тебя. И тебе надо брать с нее пример, – тихо и раздраженно проговорила Лидия Петровна, примеряясь круглой печатью в нужное на бланке место.
– Ага… Потому вы и питаетесь ею частенько… Намазываете на себя ее честность да порядочность, как масло на хлеб…
– Света! – одновременно возмущенно вскинули на нее головы Соня и Лидия Петровна. Правда, возмущение это было совсем разного толка: у Сони – робко-просительное, как всегда, а у Лидии Петровны – сердито-выпуклое, чуть визгливое даже, перелившееся через край ее начальственного терпения.
– Все! Молчу, молчу… – выставив вперед ладони, примирительно улыбнулась им Света.
– Нет, это уже ни в какие рамки… Ты что себе позволяешь вообще? Как ты со мной разговариваешь? Да я тебя в два счета отсюда уволю!
– А права не имеете. Трудовой кодекс, он и для меня тоже написан, в конце концов. Не только для вас.
– Да я… Да я…
Чем закончилась их словесная перепалка, Соня уже не услышала. Схватив со стола заветную бумажку, она поторопилась выскочить за дверь, в очередной раз удивляясь Светиному то ли нахальству, то ли смелости. Вот ей бы так научиться! Нахальства, конечно, ей такого, уж извините, не надо, а от кусочка смелости она бы точно не отказалась.
В магазине она долго ходила меж прилавков, примериваясь, что бы такого купить в дорогу, для кошелька необременительного. Выбор ее пал на буханку черного бородинского, творожные сырки и китайскую лапшу быстрого приготовления. Молодцы, китайцы. Хорошую еду придумали. Как Вика ее называет – бомжовскую. Но это ж Вика… А для нее – и такая сойдет! А сырки она будет на черный хлеб намазывать. А что – красиво даже. В некотором смысле – фантазийно. Черный хлеб, а сверху белый сладкий творог… В общем, с голоду не умрет!