Кабала
Шрифт:
Каньон до краев заполняла темнота. Дорога, петляя, вела вверх, к звездам, и воздух становился все прохладнее. Двигатель жалобно гудел от натуги, и нога Белинды все сильнее вдавливала в пол педаль газа.
Где-то на середине подъема, сразу за крутым поворотом, она нашла то, что искала, – небольшую площадку, где можно было остановиться, если что-то случилось с машиной, или чтобы просто полюбоваться видом. Под шинами зашуршал гравий.
Белинда выбралась из машины, оставив ключ зажигания в гнезде. Она стояла на краю обрыва и вглядывалась в каньон. Под нею, подобно огромной черной дыре, зияла бездна; откуда-то с невообразимой глубины
Перелезая через невысокий поручень, Белинда зацепилась за него краем юбки, но легкая ткань тут же соскользнула. Чтобы сохранить равновесие, Белинда оперлась о поручень, ощутив в это мгновение всю тяжесть своего тела, тяжесть грехов.
Однако, как только пальцы разжались, воздух подхватил ее, как пушинку. Порыв ветра на мгновение поднял ее – во всяком случае, так ей самой показалось. А потом она стала набирать скорость. Луна провалилась куда-то вниз – и это не удивило Белинду. Луна готовилась принять ее – свою маленькую отколовшуюся крупинку. Девушку в белом, которая станет совсем легкой – после того как полет окончится.
После удара о землю.
24
Сара
Сара проснулась с ощущением, что ночь прошла неспокойно. Что-то потревожило ее – то ли когда она видела сны, то ли в промежутках между ними. Было еще очень рано – небо только начало светлеть – но вновь заснуть она так и не смогла. Мозг пытался ухватить какую-то тонкую ниточку, нечто смутное и неясное, ускользавшее при приближении.
Она встала с постели, сварила кофе, вытащила из ящика газету. Не было ни малейшего желания читать отчет о вчерашнем заседании суда. Репортаж занимал всю первую полосу; снимок Белинды, а рядом – пристально смотрящего на нее Филлипа. Сара сложила газету пополам и сказала себе, что займется ею позже.
Она и сама не знала, что заставило ее включить телевизор. Обычно по утрам она обходилась без него. Наверное, просто захотелось услышать в доме хоть какой-то звук, почувствовать себя в компании: чьи-то голоса, дурацкие рекламные песенки, уверявшие в том, что весь мир счастлив.
Она услышала это, чистя зубы в ванной.
«Направлявшийся вчера вечером домой по каньону Топанга мужчина подъехал слишком поздно, чтобы предотвратить случай самоубийства. Он начал поворот в тот самый момент, когда неопознанная женщина уже перелезла через ограждение».
Сара выскочила из ванной и с зубной щеткой во рту замерла перед экраном телевизора.
«Наш оператор находится на месте происшествия. Спасатели только что подняли тело со дна каньона. Имя погибшей будет сообщено после того, как о ее смерти известят ближайших родственников. По словам свидетеля, женщина вышла из машины, перелезла через ограждение…»
На экране появился автомобиль. Желтый «фольксваген»-жук.
Зубная щетка со стуком упала на пол.
– Господи! Нет!
Слова из сведенного судорогой горла выходили с трудом. До конца сообщение Сара не дослушала. Она набрала на телефоне номер, беспрестанно шепча:
– Ответь, Белинда. Ну пожалуйста, ответь. Ну пожалуйста.
В трубке слышались одни гудки. Даже ответчик не работал. Она могла выдернуть шнур, говорила себе Сара, приходя в отчаяние от иных вариантов. Охватившая ее паника мешала дышать, удав сжимал свои чудовищные кольца, лишая последних
Сара накинула какую-то одежду, подхватила сумочку, уже на бегу убеждая себя в том, что когда доберется до Белинды, то найдет ее спящей, с выдернутым из розетки шнуром телефона и отключенным автоответчиком. «Фольксваген» будет стоять у дома, на своем обычном месте. В конце концов, ведь ее желтый «жук» не единственный в Лос-Анджелесе.
По дороге в Вествуд она продолжала бормотать все это себе под нос, как заклинания, стараясь не обращать внимания на холодные чешуйчатые кольца, опоясавшие грудь, не пускавшие в легкие кислород. Молитва стала еще более страстной, когда Сара свернула на знакомую улочку. Вновь навалился страх: «фольксвагена» не было.
К домику Белинды Саре хотелось бежать, но ноги не пускали – быстрый шаг оказался единственным, на что она была в тот момент способна. Она очень надеялась увидеть в форточке дымок благовоний, услышать знакомую мелодию – Пола Саймона или U-2. Но перед распахнутой настежь дверью Сара остановилась как вкопанная – страх не давал ей войти. Ни аромата курений, ни запаха утреннего кофе, ни звука. К ногам Сары из дома текла лишь тишина – непрошенный захватчик, вселившийся в ночи.
И все же она заставила себя двигаться. В доме было холодно, а может, это кровь Сары застывала от ужаса. На обеденном столе валялась сумочка Белинды. Сара раскрыла ее – все на своих местах, кроме ключей от машины. В бумажнике деньги, кредитные карточки, в одном из кармашков несколько счетов.
Она прошла в спальню. Одеяло на постели откинуто, подушки смяты – будто кто-то бил по ним кулаком. Для чего-то Сара заглянула в шкаф. И там все было как прежде – обычная неразбериха.
В кухне Сара обнаружила почти пустой холодильник и две бутылки «Столичной» в морозилке. На столе – открытый пакетик с солеными орешками. Похоже, Белинда жила исключительно на водке и орешках. Неудивительно, что в последнее время она старалась держать Сару подальше от своего дома.
На тропинке послышались шаги. Сара бросилась к двери.
– Белинда?
Из-за угла домика вышел Марк.
– Что ты здесь делаешь, Марк?
Не произнеся ни слова, брат обнял ее, и тогда Сара поняла. Хотя, конечно, она поняла все гораздо раньше – еще утром, едва успев подняться. Но действительность оказывалась слишком жестокой, чтобы принять ее так, без борьбы.
– Ты уверен? – сопротивляясь из последних сил, спросила Сара.
– Да. Я звонил приятелю в полицейском управлении. Представился ее адвокатом. Они поставили в известность мать. Только что она была в морге и опознала тело. Она живет в Лос-Анджелесе, не тан далеко отсюда. Знаешь, это меня почему-то удивило. Белинда когда-нибудь виделась с матерью, говорила о ней что-нибудь?
Сара покачала головой.
– Боже, Марк, я не могу плакать. Во мне осталась только ненависть. Это сделали с ней они. Подонок – это он сломал ее.
Марк еще крепче прижал Сару к себе.
– Я знаю, – ответил он. – Нам пора, наверное. Я побуду с тобой – пока тебе это будет нужно. Не стоит сейчас оставаться одной.
– Да. Хорошо.
Повернувшись, Сара закрыла дверь дома. Невежливо было оставить ее открытой.
Марк пробыл у Сары почти весь день. Иногда на глазах ее появлялось несколько слезинок – им мешала душившая Сару ярость. Сара понимала, что пройдет немало времени, прежде чем боль ее сможет вылиться наружу.