Кабахи
Шрифт:
— Давайте предлагайте.
— Посмотрим, кого вы нам предложите.
— Тише! Слушайте, если хотите узнать.
Шум понемногу стих.
— Тут были высказаны сомнения относительно молодых кадров. А об иных было сказано, что они постарели и с работой председателя не справятся. Райком предлагает вам кандидата не старого и не молодого, члена партии в течение многих лет, человека опытного, превосходно знающего сельское хозяйство. До объединения он руководил одним из колхозов в вашем селе. Это как раз такой человек…
— Да говори уж, не томи — о ком речь? Мы ведь не гадалки, чтобы отгадывать. В селе было четыре колхоза.
Председательствующий вскочил
— Кто это там хулиганит? Сейчас же прогоню с собрания.
— Чего орешь, крапивный листок? Кого, ты выгонишь? Выходит, человек на общем собрании слова сказать не может? Ведь уже до рассвета досиделись! Люди устали! Поспать, отдохнуть нам нужно или нет? Что вы тянете? Ширакская дорога и то короче!
— Говори уж сразу и кончим дело поскорей!
Секретарь райкома повернулся к председательствующему, заставил его сесть.
— Товарищи, если вы будете нам мешать, собрание еще больше затянется. А вы садитесь, почтеннейший. Не вы одни устали, каждый человек чувствует себя усталым после трудового дня. И потому мы не должны мешать друг другу. Давайте терпеливо послушаем. Кандидат, о котором я вам говорю, — это Тедо Нартиашвили. Человек опытный, умный, преданный колхозу и общему делу. Один из передовиков села. В настоящее время является руководителем третьей полеводческой бригады. Только вы не поймите меня так, как будто райком навязывает вам эту кандидатуру. На все ваша воля, вы в полном праве решать как хотите. Правильно тут говорил один из ваших старейших колхозников: кого сменить, кого назначить, зависит исключительно от общего собрания. Райком, будучи досконально знаком со всеми обстоятельствами и глубоко изучив вопрос, дает просто свою рекомендацию. Личность предлагаемого кандидата райкому хорошо известна. По нашему мнению, кандидатура Тедо Нартиашвили вполне приемлема.
— Тедо так Тедо, мы ничего против не имеем.
— Согласны, согласны!
— Давайте Нартиашвили!
— Пускай будет Тедо!
— Маркоз лучше!
— Тедо Нартиашвили, Тедо!
— Иосифа!
— Тедо!
— Пусть Нико остается!
— Не надо его! Давайте Тедо!
— А чем плох Маркоз, люди?
— Тедо! Мы хотим Тедо!
— Нико! Нико!
— Посадим председателем Сабу Шашвиашвили! Пусть теперь Шашвиашвили выйдут в начальство. Съели нас живьем эти Балиашвили и Нартиашвили!
— Тедо! Тедо! Давайте голосовать!
— Пусть Нико остается!
— Не хоти-им!
— Давайте нам Тедо!
— Хотим Тедо-о-о!
— Пусть будет Саба!
— Тедо-о!
— Иосифа!
— Сико выберем, Сико!
— Не хоти-им! Голосуйте!
— Давайте голосуйте!
— Голосовать хотим!
— Голосуйте!
— Не голосуйте!
— Голосуйте за Тедо!
— Не надо Тедо-о! Пусть Нико остается!
— Не хоти-им! Не-ет!
— Нико-о!
— Не-ет!
— Аааа!
— Пусть остается!
— Ээээ!
— Оооо!
— УУУУ!
Секретарь райкома закрыл уши ладонями и застыл с нервно-напряженным лицом.
Председательствующий вскочил, стал, размахивая руками, что-то быстро говорить. Он выкатывал глаза, вертелся во все стороны, грозил кулаком, все быстрее и быстрее открывал и закрывал рот, но ничего не было слышно.
Нико поднялся с места, молча, неторопливо прошел по помосту перед президиумом, остановился у трибуны из ящиков, которые тем временем успели поставить на место, и повелительным жестом поднял руку. Шум понемногу затих. Люди замолчали, обрели внимание. Нико окинул медленным взглядом собравшихся и опустил руку.
— Товарищи, Наполеон
— Тедо хотим!
— Не понял, что ли, кто нам нужен?
— Тедо выбираем — не дошло еще до тебя?
— Видишь — не хотим больше тебя. Так чего суешься, сиди и молчи.
— Голосуйте, хватит. Голосуйте кандидатуру Тедо.
— Давайте лучше Иосифа, люди!
— Тедо!
— Тедо хотим!
— Пусть теперь будет Саба!
— Тедо!
— Давайте Тедо!
— Голосуйте за Тедо!
Нико смотрел на крикунов молча, сдвинув брови, с сожалением покачивая головой. Колено у него слегка подрагивало.
Наконец шум снова утих.
— Если кто-нибудь думает, что я собираюсь тут защищаться, или подольщаться к вам, или замазывать свои ошибки, то заблуждается. Если кто-нибудь думает, что может меня запугать, то жестоко ошибается. Все вы знаете меня. На войну меня не взяли из-за возраста, но и здесь, в тылу, я не оставался без дела: был командиром истребительного батальона всей предалазанской половины нашего района. Многие из вас состояли в этом батальоне и могут сказать, боязлив я или нет… Лучше послушайте меня. Я, как говорится, за вас, а вы за чертей! Послушайте меня, я все это для вас говорю!
— Ладно, говори, что ты там надумал?
— Только побыстрей, а то и ночь пройдет.
— Кому охота уйти — уходите, я никого не задерживаю. Кому безразличны судьбы родного села — пусть уходит, я привязывать веревками никого не собираюсь. Кому наплевать на будущее колхоза — скатертью дорожка, полы обрывать не стану… Так вот, слушайте! Колхоз — это общее хозяйство, созданное по вашему собственному желанию. И единственно от вашего желания зависит, кто будет вашим председателем. Я не знаю человека, который никогда не допускал бы ошибок. Но ошибаться — одно, признавать ошибки — другое, а исправлять их — третье. Свободен от ошибок только новорожденный, хотя иной раз впоследствии выяснялось, что и он допустил ошибку, появившись на свет. Настоящий, стоящий человек может допускать ошибки, но умеет их и прощать. Только не думайте, что это я о себе говорю, что прошу у вас снисхождения к моим ошибкам. Вы сами допустите большую ошибку, если подумаете так. Нет, это я так, к слову. Для вас говорю и для себя тоже, разумеется, потому что и я в вашем числе, все равно буду я председателем или рядовым членом колхоза… Вот насчет кандидатур… Тут многих называли, и каждый достоин быть председателем. Все они знают дело, знакомы с народом и имеют желание работать. А желание, охота — это очень важно. Знаю я и Иосифа, и Сико, и Сабу, и Годердзи.