К.И.С.
Шрифт:
— Хочешь, я скажу тебе, как это происходит? — невесело спросил я. — Каждый рвётся на трон, каждый чеканит свою монету, каждый старается разорить соседа и все вместе без конца лижут задницу вурдам, заключают союзы, целуют крест на вечную дружбу… и снова предают.
— Ты прав, — помолчав, ответил Джироламо.
— Он хорошо учился в школе, — встрял Стивенс. — А какая ни на есть героическая фигура? Есть ли некий дяденька, а может быть и некая Орлеанская дева, вокруг которой собирается народ, дабы скинуть ярмо, выбрать короля и прочее?
— Есть, — сказал Джироламо. — Я проведу вас. Надеюсь, что мы
Кис кашлянул и промяукал:
— Тысяча чертей, я ещё не разучился разить и пронзать!
Джироламо взглянул на кота и тот, смутившись, принялся усердно тыкать прутиком в потрескивающие остатки головней.
Молчание…
Над нашими головами бесшумно пронесся огромный нетопырь. Мелькнула мерзкая торжествующая морда и хилые когтистые лапки. Джироламо вздрогнул и потянулся к луку. Я вскочил на ноги, а Кис прижал уши и опасливо глянул вверх, припав к земле всем телом. Нетопырь исчез в мутной предрассветной мгле.
— Вынюхивают… — стиснув зубы, сказал Джироламо.
— Здоровый-то какой, — вставая, промолвил Кис. — Послушай, Джироламо, ты так и не сказал нам имя того, к кому мы идём. И вообще, что нам у него делать? Ты упоминал о Башне Великих Тайн. Может быть, нам прямо туда и направиться? Между прочим, я всё-таки магистр.
— Ты не понимаешь, — нетерпеливо ответил Джироламо, оглядываясь вокруг. — Нет здесь никакой магии, в том всё и дело, что нет. Вурды есть, ты — магический такой, весь их себя, есть, — Башня Великих Тайн — бывший собор, а ныне мерзость какая-то… и только немногие знают, что именно в Башню должен войти Черный Рыцарь. Все остальные считают, что взяв собор, освободят короля, которого вурды держат в
плену.
— Вот теперь я понял, — печально ответил Кис. — Все думают, что вурды осквернили собор, и поэтому он стал пристанищем Дьявола. А короля держат в плену разнообразные злокозненные чары и еретические уловки.
— А ты твёрдо знаешь, что именно мне надо войти в Башню? — спросил я Джироламо.
— Уверен, — мрачно отрезал тот. — Только ты, никто, кроме тебя, поскольку ты — пришелец.
— А откуда ты это знаешь? — вкрадчиво спросил Стивенс и положил лапу на рукоять кинжала.
Джироламо посмотрел ему прямо в глаза. Кис вдруг встал и, подойдя вплотную к студенту, положил ему на плечи свои лапы. Они смотрели друг другу в глаза и через несколько томительных мгновений кот медленно отступил на несколько шагов и почтительно поклонился.
— Приветствую тебя, Джироламо. Извини, что не доверял.
Джироламо вдруг улыбнулся, и вывороченное веко его покраснело и заслезилось ещё сильнее.
— И я приветствую тебя, магистр Стивенс. Жаль, что не в лучшие времена встретились.
— Эй, ребята, — взмолился я. — Здесь, между прочим, сэр пришелец сидит, которому ещё на вашу дурацкую башню лезть надо. А я ни черта не понял, вы что, знакомы?
— Нет! — торжественно произнёс Кис и умолк, а когда Джироламо ушел вперёд, разведать дорогу, кот торопливо зашептал мне на ухо:
— Ты не забыл, надеюсь, что мы впёрлись во Мрак? Насколько я помню карты нашего мира, никакого королевства в тех краях, где мы во Мрак нырнули, не было и нет. Значит, мы где-то в другом месте. А теперь слушай самое главное — помнишь, нам говорили о том, что некоторые рыцари ушли навстречу Мраку и не
— А может быть, ты попробуешь в нём эту силу воскресить?
Кис сел, и глаза его потухли. Он почему-то посмотрел в сторону и, сразу же остыв, тоскливо сказал:
— Да нет тут практически никакой магии. Это он прав. Не хотел я тебе об этом говорить, да долго это не утаишь. Ни хрена здесь нет, как и в твоём мире, а от твоего родного этот мир отличается лишь общественно-политическим строем и наличием в нём говорящего кота. Вот тебе, рыцарь, и вся концепция…
Мы пробирались вдоль невысокого, преимущественно лесистого горного хребта, мало чем отличавшегося от наших Уральских гор. Переходя через один из перевалов, мы с Кисом полюбовались открывшимся простором. Насколько хватало глаз, в темно-зеленых просторах предгорий, нет-нет, да и поблёскивала тусклая гладь воды. Вот левее нас раскинулось большое озеро, длинной лентой уходящее вдоль горного хребта до самого горизонта. Далеко-далеко к югу где-то на берегах озера поднимались вверх тонкие на расстоянии струйки дыма.
Кис шумно втянул воздух носом и сказал:
— Рыбаки. Окуньков варят, даже отсюда чую. Эх, люблю, грешным делом, рыбалку!
— Углежоги, — спокойно ответил Джироламо. Треть доходов местного лорда.
Кис поднял вверх брови, закатил глаза и пожал плечами.
— А от ухи и я бы не отказался, — сказал Джироламо. — Но ничего, здесь озёрный край, часа через три выйдем к озерку, рыбы наловим.
— А места здесь как, спокойные? — подал голос я. — А то выйдет нам боком чёртова рыбка…
— Нормально, — ответил студент. — Лучше, чем у соседей. Местный лорд достаточно богат, чтобы откупиться от вурдов, да и родословная у него та ещё, чуть ли не от Адама. Поэтому и живёт несколько особняком, благо, что уже достаточно стар… Однако, дружина у него сильная.
— От соседей отбивается? — спросил я.
— Как водится. Взрослых детей у лорда нет, есть лишь шестилетний наследник. Вот лорд и старается и майорат сохранить, и не ссориться с вурдами и соседями… Ничего, ещё познакомитесь, к нему и идём.
Рыбалка удалась на славу. Джироламо ловко таскал из воды рыбину за рыбиной. Кис только орал от избытка чувств, бегал туда-сюда вдоль берега, стараясь не ступать на мокрый песок, и бесперечь помыкал мною:
— Раздувайте, рыцарь, раздувайте, пожалуйста. Давай, Джироламо, давай! Ух ты, вот это карась! Смотри, рыцарь, смотри! Вот это царская рыбина! А ты что там с костром возишься, недотёпа? Ты какую больше любишь, Джироламо, жареную или вареную? Чур, только самую большую — мне! Философу необходим фосфор для работы головного и спинного мозгов… ты всё возишься, наказание ты моё… раздувай, раздувай! Да бересты пихай больше, бересты!.. Ого! Гляди, а студент наш какого ерша вытянул!..