К вам и сразу обратно

Куваев Олег Михайлович

– Здесь полно людей, – улыбнулась Эстер. – Будет другой день.

– Ладно, – засмеялся Мишка.

– Очаг! – вздохнул Андрей, оглядывая зал…Действительно, этот огромный зал был чем-то вроде единого очага, где вечерами встречались поселковые жители, так или иначе знавшие друг друга, хотя бы в лицо. Сюда приходили ужинать холостяки, здесь отмечались разводы, свадьбы и дни рождения, здесь ты всегда мог найти нужного человека, если не нашел его в другом месте. Крепко пить здесь считали нужным лишь те, кто прибыл с дальних

разведок или участков. И опять-таки напиться здесь было нельзя. Слишком много мускулистого мужского народу было кругом. Человек не успевал заметить, как оказывался уже на крыльце в пальто, шапке и шарф был в кармане.

– Вон видишь, – сказал Мишка, лезет через столы человек. Это наверняка к нам. Ленька Полухин со «Знаменного».

Крепкий смуглый малый в свитере продрался через частокол ног и столов, плотно опустился на стул и протянул руку Мишке. На Андрея он даже не посмотрел.

– Здорово!

– Ты что здесь? – спросил Мишка.

– За бульдозером прилетел.

– А обратно?

– На гусеницах. Желаешь? Распишешь там про перевалы.

– Брось, – отмахнулся Мишка. – Не люблю…

– Не обижайся. Хе! А здорово мы тогда харюзов жарили. Вспоминают тебя ребята. Веселый ты тогда был.

– Забеги завтра в редакцию, – сказал Мишка. – Я промывальщице книги обещал достать. Для техникума. Я достал.

– А Нинка сказала: зайди, спроси. Или, говорит, лучше не надо. Забыл, наверное. Журналист, говорит.

– Брось. У тебя работа, у меня работа, и надо делать ее лучше. Что, на бульдозерах халтурщиков нет?

– Есть. Только бульдозер что? Железо? А газету читают.

– Эх, не люблю я таких разговоров.

– Давай к нам пересядем. Ребята там. Выпьем маленько. Закурим, потолкуем про жизнь.

– Я не один.

Только теперь парень повернулся к Андрею, так уж полагалось по местному суровому этикету. Он протянул ладонь, твердо взглянул в зрачки.

– Леонид.

– Андрей.

– Будем знакомы, – парень улыбнулся…

И опять-таки по неписаному кодексу здешних мест считалось, что в возникшей, допустим, драке этот парень будет уже на стороне Андрея, что, попав на «Знаменный», он может разыскать Леньку-бульдозериста и получит стол, кров, деньги взаймы, любую помощь, и это будет действовать до тех пор, пока Андрей не дискредитирует себя каким-либо поступком, не окажется шкодником или, хуже всего, трепачом. Много понятий включало в себя это короткое «будем знакомы».

И в это время сзади раздался такой знакомый голос:

– Я же говорил! Я утверждал, что не сможет он. Не вы-не-сет о-ди-но-че-ства. Его к людям потянет. Сбежит. И – сбежал.

Андрей обернулся. Грачип стоял за его спиной. Всякий раз Андрея поражало лицо Грачина своей свежестью и розовостью. Он привык уже к темным обветренным лицам вездеходчиков, геологов.

– Я не сбежал, я пришел, Грачин, – попытался объяснить Андрей.

Но Грачин

уже переключился на Мишку.

– А ведь я тебя, Сергеев, ищу.

– Вот он я. Обитаюсь в злачных местах.

– Ви-и-жу!

– Материал я сдал, – бубнил Мишка. – Что еще? У меня свободное время. Друг у меня приехал.

Ленька Полухин встал, пожал Мишке локоть, кивнул Андрею и, лавируя между столиками, пошел в дальний угол, откуда ему зазывно махали парни.

– Не совсем ты сдал материал, Сергеев, – возразил Грачин. – Идет он в завтрашний номер. Надо убрать два азбаца. Получится оч-чень хороший материал. Кстати, Поддубенко интересовался, ты знаешь.

– Я не разрешаю убирать ни единого слова.

– Тогда придется снять вообще.

– Я пошлю в область.

– До шантажа уже докатился, Сергеев? Грозишь?

– Нет. Ситуацию разъясняю. Все обстоит именно так, как написано.

– С него берешь пример? – Грачин кивнул на Андрея. – Он тоже склоками увлекался. И часто сюда заходил тоже.

– Есть такое слово «долг». С него и беру пример.

– Поддубенко на последнем совещании сказал, что от склочников надо освобождаться. Ты понял это, Сергеев?

– Грачин, – сказал Андрей. – Иди домой.

– А ты помолчи. Еще поболтаешься – проверку устроим. На какие средства живешь.

– Опоздал ты с проверкой. Билет у меня в столицу.

– Тише! сказал Мишка. – Нам только скандала и не хватает.

– Кто здесь кричит! – неожиданно и весело прозвенел голос.

Андрей повернулся.

Две девушки стояли у стола. Та, что спрашивала – немного впереди, и Андрей сразу ухватил ее своеобразие. Крохотная и некрасивая, и стрижка, и мальчишеская угловатость, веснушки, и в то же время такой веселый свет шел от нее, что хотелось засмеяться.

Она смотрела на Андрея дружелюбно, внимательно, и где-то в уголках ее глаз пряталась радость.

Что она радуется, подумал Андрей. Сравнивает меня с Мишкой? Лучше, лучше твой Мишка.

– Вот, – представил Мишка. – Познакомься, Леля. Это и есть Андрей.

– Отлично, – сказал она, и стало ясно, что именно это отлично.

В возникшей суматохе, пока Мишка усаживал Лелю, пока изумлялся Андрей, осталась позабытой вторая девушка. Она села сама. Села тонко и прямо, только взметнулись длинные волосы, и блеск их как бы отразился в раскосых глазах.

Андрей посмотрел на нее, на Лелю, потом оглянулся. Грачин ушел.

…Черноволосая девушка выпила шампанское быстрыми мелкими глотками… раз, два, три… оставила фужер и улыбнулась Андрею. Метиска, подумал он. Или якутка, или…

– Надежда, – назвалась она.

– Ох, – вздохнул Андрей. – Какой далекий берег.

– Берег? – удивленно спросила она.

– Я же рыбак, – пояснил Андрей.

– Эй! – окликнул их Мишка. – О чем вы там говорите?

– О парусах, – сказала Надежда. – Хотим за них выпить.