К штыку приравняв перо...
Шрифт:
Следующая запись датируется десятью месяцами позже: «И вот снова дорога приводит меня в этот город, как десять месяцев назад. Опять Цхинвал, опять холодный, продуваемый всеми ветрами номер гостиницы «Алан», опять звуки выстрелов вдали, рвущие ночную тишину. Вроде бы все как прежде, но нет. Теперь это уже не та дорога и не тот город. Даже выстрелы — и то не те, они гремят по иной причине. Все почти то же, ежедневное и привычное, но все изменилось: и время, и обстоятельства. И люди тоже…».
Важной и, к глубокому сожалению, последней в жизни Андрея Островского стала его «командировка» в Абхазию.
Коллега Андрея, московская журналистка Татьяна Шутова вспоминает: «Андрей Островский, корреспондент нижегородской молодежки «Ленинская смена». Наши пути с ним не раз пересекались
«Командировка» Андрея в Абхазии была резко не похожа на предыдущие. Здесь он увидел войну во всей ее мерзкой жестокости, но и в ярких примерах героизма и мужества со стороны освободителей.
Андрей Островский лично принимал участие в боевых операциях. Первой стала Шромская в ноябре 1992 года. Этому событию посвящена яркая статья Андрея, предельно справедливая по содержанию и эмоционально–возвышенная по форме — «Только один день, только один бой…» В ней, в частности, говорилось:»… Голова абхазской колонны, попав под плотный обстрел с двух сторон, распалась на мелкие группы. С третьей стороны вверх под крутым углом вставали покрытые зарослями склоны с отметкой 752 по карте. Прятаться от обстрела было почти негде. Снайперы сбивали ветки над головами, пули свистели в считанных сантиметрах от людей. Почти сразу же появились первые раненые...».
Эта операция была неудачной. Потери с обеих сторон, нашей и вражеской, оказались значительными, но грузинские оккупанты все же пострадали впятеро больше. Андрей в своей статье подвел и аналитический итог всего, что увидел и испытал. В частности, он пишет следующее: «… Остается только один вопрос, ответ на который я, как и многие из тех, кто был в этот день там, на етой проклятой, насквозь простреливаемой дороге у Шромы или сидел в грузинском окопе, очень хотел бы получить, но такого ответа нет, и не предвидится. Вопрос этот краток и прост Он исчерпывается одним единственным словом зачем? Зачем они гибли — сто с грузинской стороны, двадцать — с абхазской?» Истинно глубокое замечание, над которым стоило бы серьезно поразмыслить как военным всех рангов, так и политикам.
В статьях Андрея Островского, посвященных грузи но–абхазской войне, прослеживается почерк военного репортера. По существу своей гражданской позиции Островский в своих публикациях выступает как искренний борец за мир и справедливость, гневно протестует против всякого рода угнетения и принижения одного народа другим и категорически отрицает решение вопросов и конфликтов при помощи силы, да притом военной. Он писал:
«… Здесь мы честно любили И честно дрались, Беспощадны к себе Мы были… Если дал бы нам Бог Трижды лучшую жизнь, Мы бы прежней мечту Хранили…»«Командировка» Андрея в Абхазии не ограничилась лишь Гудаутой и Гумистинским фронтом; он стремился Постоянно быть там, где тяжелее, где наиболее опасно и много риска. И вот Андрей — в гуще военных событий на Восточном фронте. Знал ли ты, Андрей, на что шел?. Татьяна Шутова писала: «Вскоре он отправился в осаж–денный шахтерский город Ткуарчал — последний этап своей командировки Долго не хотелось верить в то, что Андрей погиб. В своем последнем письме из Абхазии он называл таких, какой, «мостом над пропастью», а значит, связующим звеном между людьми и народами некогда единой и могучей страны..»
Стихи Андрея Островского эмоционально
Эти стихи можно справедливо считать своеобразной стихотворной эпитафией Андрея и его завещанием боевым друзьям. История должна об этом помнить.
Роковое 30 ноября 1992 года. Очамчырский район, село Мыркула. Кавказское небо и горы прощаются с Андреем Островским и его боевыми друзьями, а лучше сказать — братьями. Это казаки — Сергей Шевцов, Сергей Крынин, Алексей Масляев, Владимир Уткин, кабардинцы — Руслан Абаев, Арсен Агабанов, Альберт Агирсд Леонид Хорунов, а также армянин из Баку Александр Нариманов. В том жестоком бою погибли и местный житель, русский из села Мыркула Александр Аунер и молодая журналистка — поэтесса из Ткуарчала Саида Делба.
На месте погребения Андрея Островского и его бо–евых друзей во дворе мыркульской средней школы решено соорудить памятник добровольцам, вставшим по велению сердца на защиту малого, но свободолю бивого и стойкого абхазского народа. «Они всего–навсего добровольцы одной из необъявленных войн конца двадцатого века, а не профессиональные убийцы, не наемники, какими их рисует грузинская пресса», — так писал сам Андрей, наш дорогой друг Андрей Островский.
Истина и справедливость всегда восторжествуют, таков закон истории, всего нашего бытия. Так дай же Бог нам, абхазам и всем нашим потомкам достойно оценить подвиг тех, кто по зову сердца встал на защиту нашей родной Апсны, страны, издревле славящейся традициями благодарности и памяти своих героев!
Юный Алмас
Капба Алмас Владимирович 24.04.1975 – 04.07.1993
Отец Алмаса, Владимир Капба — мой коллега. Мы в 80-е годы работали вместе несколько лет на Абхазском радио А затем он перешел в газету «Апсны» и работает там до сегодняшнего дня. Мать Алмаса — Фируза уже много лет — сотрудница Сухумской газетной типографии Владимира и Фирузу я знаю как профессионалов в своем деле хороших, отзывчивых людей.