К северу от Чернобыля
Шрифт:
На трех раскинутых на траве куртках выросли горки трофеев. Усатый дядька и юнец вооружились армейскими «Абаканами». Мы собрали в кучу все российские патроны. Получилось почти шестьсот, по сто пятьдесят на ствол. Поделили. Патроны к «Гадюке» никого не заинтересовали, и я обе сотни и четыре рожка ссыпал себе. Обрез пацан так и оставил себе. У нас в остатке нарисовалась гора «железа»: девять пистолетов, семь автоматов без магазинов и гранатомет.
Ссыпайте по рюкзакам поровну, донесем с раненым. Пусть отчитаются за ликвидацию
Бинты и аптечки тоже поделили. Шесть артефактов я пододвинул Миколе.
Рассказывай, и дели, кому чего.
Нам перепало две «крови камня», «каменный цветок», «колючка», «медуза», «бенгальский огонь».
«Бенгальский огонь» повышает выносливость, можно с грузом бежать. Я бы себе оставил.
Оставляй.
«Колючка» повышает на десять процентов устойчивость к радиации, тоже вещь полезная, «медуза» и «каменный цветок» повышают пулестойкость, но ослабляют устойчивость к радиации. Их лучше на кордоне скинуть. Когда на них есть заказ — это четыре тысячи как с куста, по тысяче на брата. «Кровь камня» прибавляет здоровья, но снижает другие параметры защиты. Я его ни разу не носил и не собираюсь.
Хорошо. Значит «колючку» пацану, а «кровь камня» обе штуки армейцам.
А Вам с Семеном? — очевидно, имелся в виду усатый дядька.
А мы из следующей доли первыми выбираем.
Приступили к приготовлению обеда. Развели два костерка, вбили по углам рогатки, положили толстые ветки, поперек — нанизанную на тонкие прутики колбасу и хлеб.
Эрзац-шашлык! — пояснил дядька Семен. Прямо в огонь поставили две открытых банки тушенки.
Один идет, сказал Микола.
Сейчас второй через тебя прыгнет, сообщил я ему и сбросил автомат на землю, чтобы Плакса дурак не расшибся о железо. Прыжок был эффектен. Серое пятно вылетело из зарослей, перелетело через плечо сидящего перед костром Миколы и врезалось мне в грудь. Я покачнулся, но устоял.
Кто не знает, знакомьтесь — Плакса, чудо-пес, схохмил я.
Что-то в моей шутке не удалось, потому что Дядька Семен стоял на четвереньках с перекошенным, землистого цвета лицом и с левой стороны рта струйкой стекала слюна.
Селянин собак боится, определил подошедший унтер.
Ты сам селянин, вступился за своего товарища юнец. — Засаду прощелкали, стражники!
Хорош гавкать, у нас собачка маленькая, тише вы, вмешался я.
Пан Семен, не пугайся, собачка юная, играется. Почеши Плаксу за ушами.
Я подпихнул ему щенка. Семен медленно розовел. Плакса лизнул его от уха до уха. Семен лизнул его в ответ. Ну, вот и славно. Я снял с огня четыре веточки эрзац-шашлыка и вытащил консервы.
Пусть остынет, а то некоторым слишком горячее не на пользу. Все обедаем! — скомандовал я, доставая из рюкзака бутылку водки. — На четверых, предупредил я унтера, взявшегося за бутылку, — я не буду, Герда не поймет, пояснил я.
Еда и водка исчезли мгновенно. Плакса и Дядька Семен лежали под
Пять минут на подготовку, пять минут на обсуждение того, что и как делаем, уже привычно скомандовал я.
Метров через шестьсот к югу старая южная дорога на кордон. Там у нас с этой стороны отделение. Я за подмогой сбегаю, контейнеры сразу отдам и за капитаном с людьми вернусь, высказался унтер.
Людей бери больше, мы вам вон то «железо» оставили, отчитаетесь за восемь бандюганов. Вот тебе два артефакта, не весть что, но в плюс пойдут. Мы, как только вас увидим, отойдем к забору. Давай.
Ну, ты что сидишь? На гражданку свалишь, там и будешь сидеть, а в армии все бегом! — заорал Микола. Унтера подбросило с места.
Мне б его на недельку, справный боец бы получился, мечтательно сказал Стацюк.
Унтер давно убежал, минут через десять вояки всей толпой сюда за капитаном придут. Отходим к забору, сказал я.
Что вам надо? — просипел голос.
Счастья для всех, ответил я.
Это не ко мне.
До меня дошло, что говорит капитан. Раньше меня сообразил Дядька Семен.
Патронов, бинтов, аптечек, броник целый, подлюку Петренко на блокпосту унять, пятьсот монет за проход, всегда двести было, затараторил он.
Капитан закрыл глаза.
Отходим, сказал я.
Все встали и пошли. Плакса жалостно посмотрел. Обожрался, понял я, и взял его на руки. За половину дня щенок прибавил килограмма четыре. Когда мы дошли до забора, я изрядно запыхался.
Микола, наблюдай, выдавил я и рухнул под забор рядом с Плаксой. Оба орла упали рядом.
С таким грузом да раненым, вояки никого в заслоне не оставят. Можно часа за четыре до кордона напрямую добраться, выдал Дядька Семен.
Хорошо, согласился я. — Мой груз еще возьмете и через часок следом за вояками ступайте. Микола слышишь?
Слышу, вояки чего-то оставляют. Все, взяли носилки, пошли. Трофейная команда, вперед!
Через двадцать минут тяжко груженая парочка повалилась рядом с Плаксой.
Это ты умно сделал, что пушку не попросил, заржал Микола.
Полторы тысячи патронов, из них шестьсот бронебойных, пять армейских бронников, пятнадцать аптечек и ящик тушенки.
Бляха-муха, и чего мы раньше с вояками не дружили, недоуменно протянул Дядька Семен.
На кордоне нам никто не поверит, сказал пацан.
Им поверят, ответил Семен, поглаживая броники.
Отдыхать. Через два часа за мостом я вам еще груза подкину с артефактами.
Я встал.
Плакса, ты как?
Плакса вздохнул и тоже встал. Всем своим видом он показывал, что только беспредельная любовь к человечеству и ко мне в частности подвигла его на этот подвиг.
Это ты в Смоленске будешь позы строить, на гражданке, а теперь ты в армии, бегом!
И мы побежали.