К-394

Гарсия Ди

***

Я оставила Ксандера одного. Выскользнула из нашего номера незамеченной той ночью и в одиночку отправилась на очередную вылазку по заданию ЛеРу. Я сделала это по двум причинам. Во-первых, я знала, что Ксандер находится в безопасности, пребывая в состоянии глубокого успокоительного сна, из которого он не вернется до утра, благодаря целому дню, проведенному нами в постели, а во-вторых, еще одно имя из этого списка означало, что мы станем на шаг ближе к самому ЛеРу. Учитывая те обрывки информации, которые француз предоставил мне по этому поводу в текстовом сообщении

ранее в тот же день, я была более чем рада выполнить эту работу на этот раз. Почему? Все дело в том, что Барри Донован был больным уродом. Худшим из всех больных уродов — охотником на детей.

Поэтому, когда я свернула на парковку бара, который Барри, очевидно, посещал по вечерам в среду, и увидела внутри суету и суматоху пьяных людей посреди рабочей недели, то почувствовала облегчение. В одно мгновение я превратилась в нее. За последний месяц Жнец вела себя очень сдержанно, даже когда я убивала, и я боялась, что не смогу направить ее в нужное русло сегодня вечером. Но сейчас она очень нужна мне, потому что Барри Донован заслуживал исключительно жестокой и ужасной смерти.

Волнение пронеслось через все мое существо, и по лицу расползлась улыбка Чеширского кота, когда моя темная сущность проскользнула за руль, мысленно похлопывая меня по спине за то, что я позволила ей взять ситуацию под контроль. С ней рядом я была готова ко всему.

Припарковав «Гран Туризмо» под большим дубом у задней части здания, я выскользнул в прохладную октябрьскую ночь и прошлась по парковке в поисках потрепанного белого Ф-150 (прим.: модель пикапа «форд») с ржавым номерным знаком и помятой задней частью. Долго искать не пришлось — он был припаркован под другим большим дубом в противоположном конце парковки.

В темноте и уединении.

Идеально.

Быстро осмотрев окрестности, я убедилась, что нахожусь в одиночестве, и легкими, энергичными движениями приблизилась к этой консервной банке и через окно взломала замок проволочной вешалкой, как учил меня Маттео, когда сам овладевал этим ремеслом. Это потребовало нескольких минут возни, но как только из машины донесся звонкий щелчок, я взялась за ручку и нырнула на заднее сиденье, чтобы дождаться своего «дружка».

Я ждала. И, в итоге, прождала более двух часов, играя в дурацкие игры на своем телефоне, которые, вероятно, разъели мой мозг, прежде чем Барри наконец, сильно пошатываясь, вышел из бара и направился к своему пикапу. Пока я наблюдала за тем, как он приближается к машине, моя кровь забурлила в жилах, а каждый его шаг приближал меня на грань эйфории — туда, где Молчаливый Жнец мог подпитываться происходящим. К тому времени, как Барри справился с замком и опустился на водительское сиденье, я была уже сильно на взводе.

Набросив ему на голову длинную нить металлического шнура, я затянула ее у него на шее и прижала его к подголовнику. Старый метод, а точнее, один из любимых папиных, но он делал свою работу. И неплохо с ней справлялся.

— Закричишь, и я прострелю тебе голову. Усек? — процедила я.

Барри сглотнул, и я почувствовала это — точнее ощутила, как шнур дрогнул в моих руках от глубины его глотка. Он судорожно кивнул и прижался к сиденью, чтобы было легче дышать.

А я затянула шнур потуже.

Сучий поступок, я знаю, но мне было наплевать. Ублюдок заслужил это и многое другое, по правде говоря. Алессио устроил бы ему настоящий фестиваль, если бы дело имело отношение к нашей семье.

— У меня для тебя сообщение

от Гаспара ЛеРу.

Извращенец задохнулся, как и все они, когда я упоминала французского дельца.

— Итак, вот как все будет происходить, — начала я, склонившись ближе к его уху. — Я собираюсь убить тебя. Во-первых, потому что должна это сделать. Но также потому, что ты — ошибка человечества. Что за зверь будет выманивать малолетних детей из Интернета и насиловать их на камеру, записывающую весь процесс?

Он не издал ни звука, и я продолжила:

— Ненормальный, психически неуравновешенный и презренный, вот кто. И так получилось, что этот «кто» — ты, вот почему устранение твоего гнусного присутствия на этой земле будет честью для меня. Забудь о своих проступках перед французом, который подослал меня. Я отправляю тебя прямиком в ад на вечные муки за всех невинных детей, которых ты изнасиловал. И за всех тех детей, которых ты убил. Будет последнее слово, Донован?

— Н-нет, ты в-все неправильно поняла. Я-я и-изменился! — заикался он, брызгая слюной изо рта от силы моего захвата, а его тело билось о сиденье, как те наборы клацающих зубов, которые мы в детстве покупали в магазине игрушек.

Это было комично, если не сказать больше.

Я мрачно усмехнулась и еще немного натянула шнур, полностью перекрыв ему доступ воздуха. Он задыхался уже не от шока, а от слабых попыток наполнить легкие драгоценным воздухом.

— Твое время вышло, Барри. Закрой глаза и сосчитай до десяти.

Но я не дала ему досчитать до десяти. На самом деле, я не дала ему досчитать даже до двух. Движимая злобным чудовищем внутри себя, я тянула шнур к себе сантиметр за сантиметром, каждый раз с чуть большей силой, пока не услышала, не почувствовала и не увидела, как лопается его кожа. Капли крови брызнули на стекло перед ним, и когда я услышала рваный хрип, вырвавшийся из его рта, и его выпученные глаза, наблюдавшие за мной через зеркало заднего вида, я поняла, что моя работа здесь закончена.

***

— Официальные лица опознали тело пятидесятивосьмилетнего Барри Донована — человека, который был включен в реестр сексуальных преступников в штате Делавэр. Они также заявили, что не было обнаружено никаких следов борьбы до того, как мистер Донован сел в машину. Остальные подробности, однако, пока остаются невыясненными. Поскольку во время убийства не было свидетелей, правоохранительным органам практически не на что ориентироваться. Мы будем следить за ходом расследования и сообщим вам о развитии событий в ближайшие несколько часов. Для канала «WBOC16» я — Брэнди Дюбуа.

Я застыла рядом с кроватью, обернув полотенце вокруг тела, а с моих мокрых волос стекала вода прямо на ковер под ногами. Громкость телевизора уменьшилась до нуля, и через зеркало, висевшее на стене, я поймала задумчивый взгляд Ксандера.

— Это сделала ты? — спросил он, и его тон был ровным, в нем не было слышно ни следа гнева или страха.

Моей первой реакцией было солгать, чтобы защитить его от тьмы, которую порождала Молчаливый Жнец, но потом я вспомнила, что он все знает. Ну, почти все. Он все еще не знал, что я — это она, Молчаливый Жнец. Я не знала, когда, где и при каких обстоятельствах я собираюсь сказать ему об этом, но сейчас он точно понял бы, что я лгу, и, если я не хочу повторения событий последнего месяца, с моей стороны было бы глупо поступать так.