К-394

Гарсия Ди

Посмотрев через плечо, я поймала взгляд выжидавшего отца, отметив, что его блестящие карие глаза поблекли, и мешки под ними говорили об истощении.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он.

— Все хорошо. Куда больше я беспокоюсь за них, как и ты, — призналась я.

— Бывало и лучше, — нежная улыбка на его губах не отразилась в глазах.

— Знаю. У всех нас бывало. Как думаешь, скоро нам позволят их увидеть?

— Кто знает, — пожал папа плечами. — В последний раз, когда я спрашивал, врачи собирались перевести Алессио в палату, а Джио все еще был в операционной.

— Бога ради, — пробормотала я, уронив голову на руки.

Воспоминания обо мне и братьях

на линии огня перед тем, как упал Джио, атаковали мой разум, разбивая сердце до мучительной боли. Из раза в раз я задавалась вопросом, что мы могли сделать иначе — что могла сделать иначе я — чтобы лучше защитить братьев. Оглядываясь назад, я пришла к выводу, что ничего. Нас превзошли численностью, ясно и просто. Какими бы меткими и быстрыми мы ни были, десять громил при любом раскладе пересиливали нашу четверку.

— Я никогда не должен был посылать туда тебя и твоих братьев, — практически беззвучно сказал папа рядом со мной.

Уловив в его голосе мучительный страх, я отняла руки от лица и подняла взгляд. Папа сидел, опершись локтями на колени и низко склонив голову в горе.

В раскаянии.

При виде его очевидного отчаяния у меня сдавило грудь и заболело сердце, ведь я знала, что вне зависимости от моих или чьих-либо еще слов, он вечно будет винить себя в цепи событий, приведших нас сюда, особенно если воплотится худший сценарий.

Что вполне могло произойти…

В то время как Алессио довольно быстро поправлялся, получив всего два огнестрельных ранения, Джио повезло куда меньше. Команда ЛеРу пустила в него много пуль, в частности шесть, и только три из них прошли навылет. Остальные три застряли в разных частях тела — две в груди, одна возле поясницы — и хоть прошли в считанных миллиметрах от внутренних органов, но все равно повредили нервы. Проблему усугубила серьезная кровопотеря, поэтому потребовалась срочная хирургия.

Ситуация была критической, окрашенной всеми оттенками ужаса, и невозможность увидеть Алессио или Джио забивала гвоздь в наш проклятый гроб.

Но я верила в своих братьев, особенно в Джио. Он всегда был бойцом, даже когда сам того не хотел.

— Па, — позвал Маттео напротив, поглядев на нас глазами цвета шоколада, и мы одновременно посмотрели на него. — С ними все будет хорошо.

На этот раз он сказал правильные слова в нужный момент. Будь он Джио или Алессио, я бы обняла его, но наши отношения не позволяли. В данный момент мы с Маттео по сути были незнакомцами. Я знала о нем лишь то, что он рисовал убийственные рисунки и слишком много спал.

— Я согласна, — слабо улыбнулась ему я. — С ними все будет прекрасно. Алессио — сильный ублюдок, а Джио — боец.

Прошло несколько секунд, прежде чем наш отец кивнул, и в то время как его согласие должно было меня успокоить, я видела, что оно было продиктовано смирением. По его лицу я видела, что он хотел согласиться, но страх перед неизвестностью пересиливал способность верить. Насколько я знала своего отца, он считал это своей кармой.

Возможно, так оно и было. То есть, карма моей семьи определенно должна была иметь бесспорную предельную силу, чтобы сломить нас, но Гаспар ЛеРу сам напросился. То, что мы пришли за ним, было его кармой, не нашей, и пускай он спасся, но не мог вечно скрываться от нас. Однажды ЛеРу вышел бы из темного угла, куда уполз, и вот тогда я собиралась быть рядом, чтобы закончить дело. Убить его.

Внезапно в моем заднем кармане завибрировал телефон, напомнив о времени и о планах на вечер. Подавив тревогу, я повернулась к своему отцу, сидевшему неподвижно, смотревшему в пустоту и погрузившемуся в свой собственный мир.

— Пап, мне нужно идти, — тихо заговорила я.

— Fiore,

ты не должна… — он побледнел задолго до того, как наконец-то посмотрел на меня.

— Нет, должна, — я взяла его за руку. — Еще один ублюдок. Хватает и того, что один сбежал от нас.

— Иден, ты и твои братья для меня дороже любых денег. Я не могу позволить тебе…

— Я пойду, — спокойно заявила я. — Обещаю, я очень скоро вернусь. Джеймс Харт не займет много времени. Первосортный тупица.

Настороженно наблюдая за мной, папа свел брови, но, в конце концов, вздохнул и кивнул, слегка сжав мою руку.

— Ладно. Иди. Просто будь…осторожна, малышка, пожалуйста.

— Как всегда, — я поцеловала его в щеку и сжала в объятиях на секунду дольше, чем обычно. — Я быстро. Если что-нибудь изменится, ты…

— Ты же знаешь, что да, — самые твердые его слова с тех пор, как мы прибыли в больницу.

Напоследок сжав папину руку, я еще раз поцеловала его в щеку и, поднявшись, скрылась в ночи, надеясь, что по возвращению меня будут ждать хорошие новости.

***

Тихий жнец, печально известный серийный убийца Нью-Йорка с 2009 года. Один из самых разыскиваемых преступников Америки, известный тем, что вырезал на лицах своих жертв улыбки и перерезал им горло.

Им была я.

Эта мысль всегда меня забавляла.

Полиция не знала, что я была женщиной. Черт, она вообще почти ничего не знала. За исключением того, что я снова нападу. Неожиданно и беспорядочно. Стоило признать, что придумывать почерк было не лучшей идеей, но тут от меня в буквальном смысле ничего не зависело. Я должна была. Словно где-то во мне щелкал переключатель, и за несколько секунд я превращалась из Иден — ангельской соседской девчонки, чей отец владел «Железом Скарзи» — в нее, мое альтер-эго. Ей было необходимо оставлять отметки, как мне было необходимо ее процветание. Убийство не считалось полным, если я не отмечала свои жертвы перед тем, как лишить их жизни. В конце концов, они были моими, и пускай я не могла прокричать о них, но гордилась своей работой и хотела, чтобы мир знал. Даже не особо одобряя мою маленькую шараду, папочка в итоге закрыл на нее глаза, поскольку я всегда справлялась с задачей.

Всегда справлялась и всегда буду справляться.

Когда он только начал заниматься со мной, никто из нас не думал, чем все закончится. Папа тренировал меня, потому что я сама хотела и не боялась, но скорее учил защищаться, чем нападать. Только когда я преуспела в каждом аспекте, он наконец-то признал правду.

Я наслаждалась процессом.

От и до.

В первую очередь мыслями об убийстве. Я жила ради них. Ради острых ощущений от слежки, адреналина при нападении и ради удовлетворения, приходившего, когда очередной вороватый ублюдок испускал дух в моих руках. Как и в случае с Алессио, семейный бизнес яростно бурлил у меня в крови. Однако план состоял в том, чтобы не оставлять следов, и зачастую папочкины головорезы превосходно справлялись, убирая за мной. Вы спросите, зачем им убирать за мной беспорядок? Потому что так хотел папочка. Хотел, чтобы я сосредоточилась на том, как войти и выйти, вместо ликвидации тел. Мы отлично сработались, и об успехе нашей командной работы говорил список без вести пропавших жителей штата Нью-Йорк. Тех, о ком больше никогда не слышали и кого не видели. К сожалению, иногда папочкины ребята работали недостаточно оперативно, и тела находили невинные граждане. Так и появлялись нераскрытые дела, связанные с Тихим жнецом. Алессио иногда хвастался своим безупречным послужным списком без каких-либо следов, но я всегда напомнила, что весь город боялся меня, а не его.