Израненные
Шрифт:
Я думаю, что на этом все. В конкурсе дразнилок я победитель, но Питер ловит меня за запястье. Он нежно останавливает меня. Эта уверенная улыбка пропадает с моего лица, когда я поворачиваюсь к нему лицом. Все тело покалывает в ожидании поцелуя. Мы смотрим друг другу в глаза, словно бросаем вызов. Питер выдыхает, а затем медленно вдыхает. Я ощущаю теплый воздух на своем лице.
В последний раз подобный этому, мысль о том, чтобы быть с ним меня пугала, но сейчас мне интересно, что я могу сделать, если захочу. Мое тело дрожит, но никто из нас не двигается. Словно между нами стеклянная стена, и никто не может ее разбить. Губы Питера прикасаются легким
Я дрожу, когда он делает это. Я не знаю, чего хочу. По какой-то причине я все еще ему доверяю, но не верю. Словно в моей голове находятся две женщины. Одна из них независимая, она за то, чтобы хотеть кого-то по какой-либо причине. Она борется со мной, дико борется с каждым образом, каждым перевернутым воспоминанием, но я не могу пошевелиться. Не хочу отстраняться, поэтому наслаждаюсь его прикосновением и ощущением его дыхания на моей коже.
Питер медленно моргает. Каждый раз, когда его ресницы опускаются, я думаю, что он собирается поцеловать меня, но он не делает этого. Мое сердце наполняется свинцом, заставляя меня чувствовать еще более безумной. Его руки снова гладят мои щеки, и я запахиваю поплотнее полотенце на плечах.
В следующий раз, когда ресницы Питера опускаются, он сокращает расстояние. Его губы касаются моих так же легко, как дуновение ветерка. Я напрягаюсь, когда он делает это, но Питер не углубляет поцелуй. В место этого он отстраняется и смотрит мне в глаза. Выражение его лица заставляет меня сжать колени вместе, чтобы остановить импульсы, которые проходят по моему телу. Он заставляет меня хотеть то, чего я раньше никогда не хотела.
Такое чувство, что меня довели до отчаяния, но я не боюсь, не в этот раз. Я делаю кое-что безумное – наклоняюсь вперед. Я прижимаюсь губами к его губам и дрожу, когда делаю это. Руки Питера снова на моей шее, играя с краем моего полотенца. Он мгновение наблюдает за мной и медленно придвигается ко мне. Когда его губы прикасаются к моему лицу, я глубоко вздыхаю и закрываю глаза.
Поцелуй Питера такой легкий, что это заставляет меня хотеть большего. Я медленно моргаю, словно очнувшись от полусна. Словно я плыву и не возражаю против этого. Это пугает, но страх не душит как обычно. Я ни о чем не думаю. Отгоняю мысли прочь, потому что ничего не имеет значение. То как меня касается Питер, совсем не похоже на то, как прикасался ко мне Дин.
Мысли покидают меня. Я встаю на носочки и беру его лицо в ладони, когда прижимаюсь своими губами к его. Мой поцелуй не такой легкий как его. Он напряженный, требовательный. Питер берет мое лицо в ладони, и поцелуй углубляется. Я теряюсь в этом блаженном моменте. Никаких мыслей, никакого беспокойства. Есть только Питер и его теплые, мягкие губы, которые целуют меня так, что слабеют колени.
Когда Питер отстраняется, он прерывисто дышит. Он прижимается своим лбом к моему, глядя на меня из-под ресниц. Я слишком тяжело дышу, но чем больше пытаюсь контролировать дыхание, тем хуже становится.
Глаза Питера опускаются к тому месту, где я держу полотенце вокруг плеч. Он смотрит на меня, пока поднимает руку и берет в нее мою. Я думаю, что он собирается убрать его и напрягаюсь, но он не делает этого. Вместо этого Питер удерживает полотенце и говорит мне:
– Отпусти. Я буду держать за тебя.
Его
Питер осознает, что его слова делают со мной. Он наклоняется и нежно целует меня в щеку. Поцелуй придает мне мужество. Я так переживаю, что он отпустит полотенце, но предложение невозможно игнорировать.
Я хочу прикасаться к его лицу, и когда я отпускаю полотенце, он удерживает его, а мои руки скользят по его щеке. Я пробегаю пальцами по его мускулам, ощущая их под своими пальцами. Прежде чем пройтись ладонями по его животу, я нажимаю на его сосок, чувствуя напряженность его кожи.
Питер глубоко вздыхает, но не двигается. Он медленно моргает и продолжает наблюдать за мной, пока мои руки двигаются южнее. Я ощущаю каждую накаченную мышцу живота, пока не замираю у пояса джинсов. Затем провожу руками по животу и ближе к спине. Ощущаю шрам на боку, потому что мои пальцы задевают его. Интересно, нахлынули ли на него воспоминания, когда я прикоснулась к шраму. Шрамы никогда не заживают, и каждый раз, когда кто-то касается их, пробуждаются воспоминания. Как со мной, но только это так отличается от того, что я делала с Дином, что нет никаких воспоминаний и шрамов о нежных прикосновениях. Это так ново для меня.
Глаза Питера закрыты, когда моя рука движется по его талии. Я знаю, что на него нахлынули воспоминания, потому что он становится напряженным. Я хочу сделать лучше, хочу, чтобы он простил себя за то, что случилось. Когда он открывает глаза снова, они встречаются с моими, и его печаль больше не тайна. Она отражается в его глазах с огромных сожалением, что трудно удерживать его взгляд. Я не моргаю и не дышу.
Уязвимость на его лице подталкивает меня к этому. Я протягиваю руку к тому месту, где он удерживает полотенце. Я беру его руку и отстраняю. Мое сердце бешено бьется, но я не отпускаю его. Питер не смотрит туда, где было полотенце, упавшее рядом со мной. Я не могу скрыть дрожь, которая проскальзывает через меня. Я ощущаю себя такой обнаженной перед ним, даже если это не так. На Питере меньше одежды, но я чувствую себя голой. Если он не среагировал таким образом, когда я прикасалась к его шраму, я бы не сделала этого.
И я стою в майке с возбужденными сосками. Я не хочу смотреть на него, но хочу его. Когда я вдыхаю, моя грудь касается его. Подобный контакт без полотенца поражает меня, как удар молнии. Дыхание перехватывает. Я смотрю на него, Питер тоже безмолвный.
Он опускает голову и на этот раз целует меня сильнее. Его руки на моих щеках, а затем в моих волосах. Потом перемещаются на спину, скользя по ткани, его язык творит невероятное с моим ртом. Я не могу дышать как нормальный человек, я горю, словно пробежала марафон, хоть не сделала ни шагу.
Питер разрывает поцелуй. Между вдохами он прижимает губы к каждой части моего лица мягко, нежно. Его руки опускаются на край моей майки. Он не поднимает низ и не просовывает под майку руки. Вместо этого он прижимается своим телом к моему, когда целует меня до потери сознания.
Я крепко держусь за него, погружая ногти в его спину, чтобы он не исчез. Питер целует меня в шею, от чего моя голова запрокидывается назад, и я закрываю глаза, ощущая каждый поцелуй, пока его губы снова и снова прижимаются к моей коже. Когда он останавливается, я поднимаю на него глаза.