Изоляция
Шрифт:
Чирик глаз прищурил, голову наклонил, посмотрел на меня так, словно я ему предложил деньги в разведение бройлеров вложить.
— А не потеряешь?
Пустая трата времени, один хрен не даст этот зэк свою заточку. У них — сидельцев — вообще насчет этого тумблер в крайнем положении заклинил, глупо надеяться, что Чирик поступится принципом. Такой свою заточку не даст даже колбасы нарезать.
Чувствуя суховатую горечь во рту от прилива адреналина, я шагнул вслед за Трофимовым на ступени к третьему этажу. Ну все, я в деле, хочется того или нет.
Пригнувшись, дабы не мелькнуть в окнах, прошли по соединительному перегону между
Блин, ощущения что по молодости. Уровень опасности болтается на нолевой отметке. Стремно, и не более того. Как на американских горках. Будто бы уверил кто, что нет, не пристрелят. Или что патроны у всех каталовских холостые.
«Лечебный корпус» — значилось на прямоугольном плафоне лампы дневного света над входом.
— Трое, — шепнул Трофимов, заглянув в забранный решеткой квадратный иллюминатор. — Оружия вродь как нет, две бабы с ними… Вижу херово… А-а, работают, — ухмыльнулся старлей. Оглянулся на нас. — Ну чего, пацаны, вечеринка в стиле хеви-метал или ботан-пати? Ты как, Антох?
— Да в норме я, в норме, — проведя руками по лицу, шепнул Бакун.
— Ну тогда, летс рок, — Трофимов втянул воздух через ноздри, нарочито громко выдохнул и сомкнул указательные пальцы с большими. — Дзен…
Затем, не посвящая нас в свои планы, мол, не дети, сориентируетесь по ходу дела, постучал кулаком по двери.
— Да че вы там мутите, безответные фраера? Отковыривай дверь давай. Быренько.
Я остолбенел. Конечно, это было круто. Так точно репродуцировать акцент давешнего сидельца. Не будь я с этой стороны, и сам повелся б. Но если в действительности старлей не владел кунг-фу на уровне сэнсэя (а, судя по тому, каким он пришел с допроса, это не так), то тогда эта выходка — просто всплеск глупости и экстрима. А хотя всякое бывает.
— Не понял… — Один из бойцов, подтянув штаны и отстранив девку, пошел к запертой изнутри двери. — Ты там еще кто такой, а? Кому это не спится? Спрашиваю!
— Че ты бакланишь там? Ковыль сюды, — не теряя нужной тональности, подчеркивающей особую харизму здешнего говора, обрезал Трофимов.
— Гуляш, ты, что ли? Чо борзишь там, ля?
— Да я, я, открывай давай.
Я нервно сглотнул ершистый ком, застрявший где-то на основании языка, когда стражник выглянул в окно. Мы с Ольгой и Бакуном стояли в темном углу, где нас, в принципе, не должно было быть видно, но если у него есть фонарь… то нам жопа.
Скрипнул замок, тяжелая дверь со скрежетом отползла на ржавых петлях, открыв неширокий проем. Нет, фонаря у него нет, или батарейки пожалел (что, в принципе, оправданно, ведь кто же может еще шнарить по казематам ночью, кроме своих?).
Впрочем, наманалово он распознал сразу. Во-первых, в черной «дожьей» форме мог быть только «дог» — местным западло было бы носить мусорские мундиры. А во-вторых, наметанный глаз распознал, что силуэтов тут несколько. Впрочем, воспользоваться плодами внимательности он все равно не успел. Трофимов коротко ткнул кулаком ему в незащищенное горло. Глаза конвоира выкатились, он наклонился вперед, будто собирался блевануть, и тут же угодил лейтенанту в руки. Обвив ему шею правой рукой, Трофимов прижал бедолагу к себе и резко рванул на себя, вродь как хотел на воздух поднять. Послышался глухой хруст, тело конвоира обмякло, руки провисли.
На все ушло не больше двух секунд. М-мать. Ни лишнего движения, ни звука. А хорошо, что я не раздразнил его в камере, да?
Тихо клацнула
— Оставь, — шепнул.
— Э, Баянист! — донеслось оттуда. — Чего там?
Двое других, оттолкнув качающихся в алкогольном угаре женщин, встопорщились, замерли посредь коридора как два чучела. Прислушиваются. У одного тускло сверкнул в руке матовый короткоствол.
— Слышь? Баяни-и-ст! Чего задела? Гуляш?
Из ближайшей к ним палаты появились еще двое. Взлохмаченные, на ходу одеваются, спали небось.
— Чо орем? — недовольно спросил один из них, видать, старше по масти.
— Да что-то там колотится… Баянист, ля!
Бакун проверил карманы лежащего лицом вниз на ступенях Баяниста, вытащил из-за голенища нож, посмотрел на нас, покачал головой. Больше ничего нет.
Ничего, и этого хватит.
В тот же миг дверь скрипнула вновь. Тут уже не до тихой, надо врубаться на полную катушку. Будем надеяться, их в лазарете всего четверо.
Первого Трофимов с коротким «Н-на!» ударил ногой в грудную клетку. Держась руками за дверную рукоять и косяк, вложил в удар максимум мощности. Взмахнув конечностями, тот громко хыкнул и полетел спиной на своего напарника. Сбил его как кеглю, вместе свалились на пол.
— Чо за нах?! — Те двое, заспанные, рванули к нам.
Прыгнув на лежащих, Трофимов выхватил у того, что был сверху, из руки ствол. Ударил им же в область виска. Второй как раз приподнял голову, намереваясь встать на ноги. Старлей словно на лету по мячу ударил. Что-то нехорошо под его берцем хрустнуло. Наверное, я бы не стал удивляться, если б бошка урки покатилась в дальний конец коридора.
Бакун, ворвавшись в лазарет сразу после напарника, метнул изъятой заточкой в бегущего. Поймав лезвие в ямку меж ключиц, тот резко остановился, отклонился назад, на ногах пошатнулся.
Бежавший вместе с ним сначала было к нему ринулся, но, увидев торчащую из шеи заточку, отстранился. Понял, что ничем не поможет дружбану. А затем развернулся и дал деру в противоположный конец лечебного корпуса.
— Салман! — метнул в меня тревожным взглядом Трофимов.
Да я и без него знал. Беглец — мой, я рванул за ним, словно у него была кнопка, а у меня — взрывчатка на шее. Бабы, стоявшие досель на полусогнутых и с приоткрытыми на четверть глазами, похоже, наконец, врубились, что происходит. Одна из них завизжала, когда я пробегал мимо.
— Епа-а-а…ть, сука-а-а!! — да так до костного мозга пронзительно, что я не мог на нее не отвлечься. Тем более удирающий подарил мне лишних пару секунд форы — зацепился за оттопырившийся край линолеума и распластался на полу. Швырнув к ней свое тело, я схватил матерящуюся бабу за лицо и резко приложил затылком о стену.
Вторая стояла в охренении, выкатив на меня глаза. Спущенные штаны у нее болтались ниже колен, черный мохнатый треугольник контрастировал на светлом теле. Никакой реакции у меня это не вызвало. От обоих штыняло давно не мытым телом. На подоконнике у них за спинами все еще дымился водный бульбик, [17] запах горелой травы в жутком коктейле смешался с замшелой телесной вонью.
17
Приспособление для курения, в данном случае из пластиковых бутылок, наполненных водой.