Изобретатель
Шрифт:
– Если бы на Земле были такие тюрьмы, очереди бы в них выстраивались в километры! – провозгласил довольный повар.
– На Земле аура не такая, – задумчиво противоречил ему профессор. – Человеческое столпотворение ещё не до конца исследовано, чтобы искорениться.
Солнце было высоко, но неадаптированные к местному медленному вращению – как планеты, так и времени – люди чувствовали наступившую в их сознании глубокую, неуёмную полночь. Им хотелось спать. Лежанки приняли тела, отяжелевших и безропотных, астронавтов в свои добрые нежные объятья и души их проглотил сон.
Прохору снилась некая таблица. Сначала он грешным делом решил, что это его новое открытие, но, приглядевшись,
«На третьей планете
едят и поют!
Здесь каждого встретит
домашний уют!» – запел кто-то дурацкую песенку на языке рабочих и крестьян. Ах, как хотелось подпеть! – но изобретатель, хотя имел частенько и слух и голос, к сожалению, не знал слов этой песенки.
39
Через два дня, по календарному исчислению «медленной» планеты, как её прозвал про себя изобретатель, Пётр Данилович и его команда уже научились понимать пару десятков слов местных жителей и примерно столько же слов заключённых пришельцев с других планет. Общаться становилось легче. Пожелать здоровья, сказать спасибо, спросить «как дела?» и т. д. уже не составляло особого труда.
– Прекрасный день! – прогуливаясь по закрытому со всех сторон саду, говорил изобретатель желтолицему пришельцу с планеты Фосс.
– О, да! – кивал тот своей безухой дыней. – Солнечная активность очень хорошая!
И они друг друга вполне понимали.
По земному календарю, который вёл сознательный повар, чтобы не затеряться в родном времени, шла уже третья неделя пребывания землян на «медленной» планете. То ли в четверг, то ли в пятницу, с самого утра заключённые заметили необычную суматоху. Обед в этот день мало того, что задержали, так ещё подали остывшим и на добрую половину ужали. Урок отменили, зато битый час по помещению расхаживала какая-то, строго на всё глазеющая комиссия.
– Хорошо ещё, что прогулку не упразднили! – выйдя на открытый воздух и глубоко вдохнув свежести, сказал коричневый житель планеты Мор.
– Что-то произошло… Знать бы что?! – подумал вслух профессор.
Изобретатель, находился от всех в сторонке. Производя в уме какие-то расчеты, он совсем не замечал, как за ним, из-за ограждения, с интересом, наблюдает невиданное доселе в этих местах создание. На надзирателя оно было не похоже, да и «надзирало» пристальным взглядом исключительно за изобретателем. Внешние параметры указывали на то, что создание это из ряда позвоночных и, возможно, разумных. В этот раз оно просто стояло и неотрывно смотрело на взлохмаченного задумчивого человека. Через несколько прогулок наблюдающее существо заговорило с ним на своём языке, который изобретатель уже научился достаточно понимать.
– Слушай, друг… я хочу с тобой говорить…
Прохор подошёл вплотную к ограждению.
– Слушаю. Говори, – произнёс он, без тени любопытства оглядев создание.
– Я чувствую, ты – свет, – сказало оно уверенно. С тобой надо говорить. Тебе надо слушать.
Возможно,
– Ты должен жить, – уверяло оно. В Лепос пришёл новый начальник. Сильно злой. Старый начальник был добрый, но умер. Здесь больше не будет хорошей жизни. Ревизия выявила невыгодность содержания Лепоса. Наша власть не знает, что делать с пришельцами. Многие требуют не возиться с вами, а уничтожить.
– Я догадывался, что этим всё кончится…
Прохор не стал уточнять, что им уже почти полностью разработан план побега.
– Но, что мы можем сделать? на всякий случай спросил он.
– Я помогу тебе уйти отсюда.
– Одному? А как же остальные?
«Не провокация ли? – подумал про себя изобретатель. С другой стороны мы и так в их власти».
– Я не смогу помочь всем, – ответило существо.
Прогулка заканчивалась, и разговор не мог больше продолжаться.
Лёжа на своей лежанке, Прохор размышлял: «конечно, план побега уже на стадии завершения, но без проводника бежать… всей гурьбой… сразу поймают и… что будет тогда лучше не думать!.. Да, пожалуй, логичнее было бы выбраться одному и, с помощью знающего „человека“, каким является это предложившее помощь созданье, всё разведав, уже снаружи применить свой план в действие. Только надо предупредить отца и остальных. Может быть, в первое время исчезновение одного человека никто и не заметит».
– Папа, ты не спишь, – обратился Прохор к профессору.
Пётр Данилович, лежащий на соседней кушетке, повернулся к сыну. При этом Клюев-младший уловил необычную тревожность во взгляде отца. Профессор в душе тоже думал об ожидающей их неприятной участи умереть на этой планете так и не увидав больше Землю.
– Нет, не сплю, – собравшись с мыслями, отозвался отец изобретателя бодрым голосом «бананового магната». И сын поведал ему о разговоре с неким местным добродетелем и о замысле побега.
На следующий «медленный» день изобретатель с нетерпением ждал прогулки, чтобы сообщить о своём решении существу за оградой. Кстати, следует заметить, что у землянина имелись некоторые основания полагать, что существо это женского рода. Во-первых: об этом говорил его мягкий, приятный для уха голос. Во-вторых: причёска существа отличалась наличием ярко-синих волос и состояла из трёх одинаковых косичек – двух по сторонам и одной сзади. Голова синеволосой особи была не больше и не меньше любой женской головы. На лице апельсинового оттенка имелся прямой нос, нормальный продольный рот и огромные лучистые темно-зеленые глаза. Ушей не было и в помине. Зато шея была длинная и симпатичная. Ног – две. Рук тоже. Количество пальцев на том и другом соответствовало человеческим нормам. Клыков, рогов и хвостов не наблюдалось вовсе. Наряд на этом образце совершенства скорее почти присутствовал, чем иначе. Верхняя часть туловища в области, отчётливо выраженных, упругих выпуклостей «скрывалась» под тонким слоем полупрозрачной эластичной материи салатного цвета. От талии до колен свисала такая же салатная тряпка-юбка, распущенная на лоскутки по последней моде. Ноги были нагими. Лишь подошвы защищались тонкими пластинами из сплава, похожего на пористую резину.
– Я согласен, – сказал изобретатель, прямо глядя в зелёные глаза «девушки».
Не вдаваясь в подробности, она сказала, что «это» случится ночью и исчезла в зарослях пятнистых и полосатых деревьев покрытых местами синей, ещё не облетевшей листвой.
Ночью, когда все спали, Прохор мысленно настраивал себя на побег. В темноте ему послышался тихий шорох. Привстав с постели, он различил невдалеке силуэт своей возможной спасительницы.
– Идём! – шепнул силуэт, и изобретатель шагнул на зов.